— Где это? — поморщился Алехандро.
— В Валенсии, — сказал Кике. — Прекрасный город На берегу моря, не так далеко от нас.
— Но почему ты выбрал это учебное заведение? — спросил Алехандро. — Тебе мало тех институтов и университетов, что расположены в Каракасе? Ведь мы живем в столице, это главный город нашей страны, здесь центр культуры, театры, кино, телевидение. Зачем тебе провинция? У меня хватило бы денег для того, чтобы ты учился, например, в Центральном университете, жил бы снами. Правильно я говорю, Исамар?
Он посмотрел на жену в поисках поддержки. Молодая женщина едва заметно кивнула.
— Как ты не понимаешь, папа! — с жаром воскликнул Кике. — Для того, чтобы писать, не нужен центр. Не нужен большой город, столица. Нужно спокойное место, уединение. Валенсия подходит для этого, и сеньора Маркеса я понимаю. Он хорошо сделал, что решил открыть свое учебное заведение именно там.
— А преподаватели? — спросила Исамар. — Кто будет учить студентов, Кике?
— В объявлении приводился список лиц, которые будут вести основные предметы, — не сдавался юноша. — У меня глаза на лоб полезли, когда я прочитал, что сценическое искусство будет преподавать Мария Ламе-да, а уроки литературы будет вести знаменитый Хосе Лас Ривас!
— Хосе Лас Ривас? — поднял брови Алехандро. — А как это безымянный сеньор Маркес заполучил себе этого маститого писаку?
— Вот видишь, — улыбнулся Кике. — И я подумал, что если моим преподавателем будет Лас Ривас, я чего-нибудь определенно достигну.
— Но как Хосе Лас Ривас оказался в Валенсии? — все еще не понимал Алехандро. — И кто такой этот Маркес?
— Я думаю, — совсем по-взрослому ответил Кике, — что сеньор Маркес — денежный мешок. Из тех, кто неровно дышит, когда речь заходит об искусстве. Мне говорили приятели, что он вроде бы из Маракайбо…
— А, — протянул Алехандро. — Если из Маракайбо, тогда все понятно. Он нажился на нефти, а решил сотворить немного добра…
Исамар поднялась.
— Я принесу кофе, если вы не будете заканчивать, — сказала она мужу.
— Да, дорогая, будь так любезна, — кивнул Алехандро. — Сегодня на завтрак будет кофе и духовная пища, которой меня до отвала накормил мой сын…
После непродолжительного молчания глава семьи добавил:
— Ну что же, сынок… Если хочешь знать мои мысли, то я не против… Литература — дело неплохое, я уже об этом говорил. Но любому делу нужно отдавать себя всего целиком без остатка. И если хочешь чего-то добиться, то нажимай на знания. Твори. Короче говоря, поступай в этот университет, и Бог с тобой… — последовал взмах руки.
Кике просиял.
Спасибо, отец, — сказал он, накрыв ладонью руку Алехандро. — Я знал, что ты поймешь меня. Понимаешь, в том, что я буду учиться не в Каракасе, а в Валенсии, есть еще один момент.
— Да?
— Я буду жить там совершенно самостоятельно. Понимаешь, для меня это очень важно.
Отец посмотрел на сына долгим взглядом.
— Вот ты и вырос, — сказал наконец Алехандро. — А это значит, что я состарился…
— Ты что? — воскликнул юноша и порывисто вскочил с кресла. — Ты еще молод, отец, ты в самом расцвете сил! — Он снова сел и торопливо добавил, чтобы увести разговор от неприятной отцу темы: — Знаешь, Бог троицу любит, так вот я скажу тебе…
В столовую с подносом вошла Исамар.
— Дело в том, что я уже поступил! — бросил Кике с торжеством в голосе.
— Что? — в один голос спросили Алехандро и Исамар.
Кике вскочил и помог молодой женщине поставить на стол накренившийся в ее руках поднос.
Перед каждым членом их маленькой семьи оказалась чашка с дымящимся кофе, после чего Кике продолжил:
— Я прочитал в объявлении, что для поступления в университет сеньора Маркеса требуется прислать свое творение. И я рискнул… Послал одну одноактную пьесу, которую незадолго перед тем написал.
— И что же? — поинтересовался отец.
— Довольно скоро мне пришел ответ из Валенсии, подписанный самим сеньором Маркесом. И что самое главное, сеньор Маркес написал, что пьесу прочитал сеньор Лас Ривас и рекомендовал «остановиться на этом молодом человеке», это. значит, на мне! Представляете?
Глаза юноши излучали торжество.
— Можно посмотреть на этот документ? — поинтересовался Алехандро.
Кике с готовностью потянулся к карману и вытащил смятый листок бумаги, который, похоже, повсюду таскал с тобой. Он протянул письмо сеньора Маркеса отцу.
— Честно говоря, документ впечатляет, — признался Алехандро, пробежав глазами текст. — Если только можно верить этому Маркесу.
Он посмотрел на Исамар.
— Черт побери, — кивнул головой Алехандро. — Дорогая, веришь ли, этот маленький постреленок поступил в университет. Хозяин пишет, что присланная пьеса явилась лучшей рекомендацией, и одновременно зачлась Кике, как вступительные экзамены по литературе и правописанию… Кике, неужели ты не наделал ошибок?
— Папа! — с обидой протянул юноша. — Что это с тобой? Я десять раз все перечитывал и вылизывал. Я просто постарался, понимаешь?
Алехандро кивнул и снова обратился к жене:
