При слове «экземпляр» Эрнесто затравленно посмотрел на фокусника, но тот, не обратив на это внимания, продолжал дальше:
— В жизни вы любите делать то, что хочется, да?
Адвокат, видимо, уже жалел о том, что вздумал появиться на сцене. Для фокусника обстановка была привычной. Гуттиерресу же больше нравилось за столиком.
— Конечно, — натянуто улыбнулся адвокат на вопрос сеньора Хуароне.
— Может быть, вы думаете, я говорю о том, что вы делаете с другими людьми, уважаемый сеньор Гуттиеррес? Например, с девушками?…
За столиками вновь возник хохот. Что касается новых знакомых Эрнесто и Гильермо, то девушки едва сдерживались, чтобы не сползти от смеха под стол. Гильермо посмотрел на них и слегка улыбнулся. Он хотел, чтобы девушки видели — его улыбка немного сдержанная.
Эрнесто на сцене растерялся совсем. Но он рассудил, что если испытываешь неловкость за слова, которые нельзя не произнести, то говорить их нужно таким уверенным тоном, чтобы дух захватывало.
— Обязательно с девушками? — очаровательно улыбаясь, спросил Гуттиеррес у оппонента.
— Нет, я имею в виду другое, — фокусник наклонил голову. — Вы всегда делаете с самим собой то, что хочется вам, или вам уже случалось не делать того, что хочется, или даже делать то, чего совсем не хочется? То, против чего вы восстаете… — Он перевел дух. — Послушайте, сеньор Гуттиеррес, а ведь, должно быть, иногда приятно и весело отказаться от роли такого супермена, берущего на себя слишком много: и хотение, и делание, и, наконец, ввести разделение труда? Я буду хотеть, а вы — делать!
Улыбка пропала с лица Эрнесто. Он отпрянул от фокусника, но тут же сдержался.
— А у вас, уважаемый сеньор фокусник, ничего из этого не получится, я слишком упрям, — почти серьезно ответил Гуттиеррес.
— А вот давайте посмотрим.
Фокусник вытянул к мужчине руки и громко выкрикнул:
— Вот, к примеру, сеньор Гуттиеррес, не хотите ли показать собравшейся здесь публике язык?
Эрнесто не остался в долгу:
— А если я вдруг покажу язык, вы скажете, что это вы меня заставили?
Но вы не покажете! — воскликнул сеньор Хуароне.
— Почему не покажу? Покажу, только сам по себе.
А вы присвоите мое желание!
Фокусник серьезно посмотрел на Гуттиерреса.
— Нет, уважаемый сеньор. Я весьма благодарен вам за то, что вы приняли мое приглашение и поднялись на сцену. Но теперь я прошу вас занять место за столиком. Свои дальнейшие опыты я буду проводить с другими.
Гильермо видел, что слова фокусника не понравились Гуттиерресу.
— Почему это? — спросил Эрнесто. — Чем я хуже других?
— Как вам объяснить? — фокусник сделал вид, что задумался: одной рукой дотронулся до подбородка, другой рукой схватил локоть первой снизу. — Другие — не такие чопорные, не такие скованные. Они не боятся выставить себя в невыгодном свете, понимаете, сеньор Гуттиеррес?
Эрнесто кивнул.
— Именно потому я утверждаю, что вы не покажете язык. Такие как вы, вообще не показывают язык. Никому. Даже себе, запершись в ванной перед зеркалом.
Половина ресторана давно потеряла интерес к происходящему на сцене и вовсю орудовала ножами и вилками. Но некоторые — следили, и потому Эрнесто услышал смех.
— Хорошо, сеньор Хуароне, — Гуттиеррес величественно кивнул. — Вы действительно обладаете даром внушения. Вы меня убедили, что мне надо покинуть сцену. Но язык я вам не покажу. И не надейтесь.
Гуттиеррес кивнул оторопелому фокуснику и не спеша сошел в зал. Он шел между столиками, его провожали взглядами и редкими хлопками.
Сеньор Хуароне уже вызвал кого-то из-за другого столика и вовсю заставлял его показать язык.
Присаживаясь на место, Эрнесто тяжело вздохнул.
— Хорошо, что легко отделался, — шутливо посетовал он. — Интересно, как у этого шарлатана получится с другими. А. ну, посмотрим…
Мария пробовала что-то сказать Эрнесто, но тот как завороженный смотрел на сцену.
— Этот колдун его… окрутил! — растерянно пробормотала девушка.
На ярко освещенном круге новая «жертва» сеньора Хуароне вовсю пререкалась с фокусником.
— А у вас, сеньор Хуароне, ничего не выйдет, я не люблю слушать советы других, — говорил молодой парень, лет на десять моложе Гильермо.
— А мы попробуем! — последовал уверенный ответ. — Точнее, пробовать будешь ты, мой юный друг. Ведь я точно знаю, что тебя ожидает.
Фокусник вытянул к парню руки и громко выкрикнул:
— Итак, мой юный друг, не хочешь ли показать собравшейся здесь публике язык? Весь язык, до самого корня!
— Сеньор Хуароне, вы повторяетесь, — враждебно ответил парень. — Вы только что просили показать язык вашего предыдущего… пациента. И потерпели полное фиаско! Что касается меня, то… Не хочу.
— Но почему? — фокусник сложил руки, словно в молитве. — А фиаско потерпел не я, а тот сеньор, что не согласился участвовать в моих опытах. И знаешь почему?
Парень покачал головой.
— Не знаю…
— Потому что тот сеньор не использовал шанс глубже познать себя. Но у тебя, мой друг, есть этот шанс. Тебе он может показаться смешным, но начинается он с показа публике языка.
Парень снисходительно посмотрел на сеньора Хуароне.
— Но это докажет только, что я дурно воспитан — ничего больше!
