Вы когда-нибудь молились? Вопрос, конечно, неожиданный, но у большинства ответ будет положительным и вовсе не потому, что они верующие, стабильно посещающие церковь по воскресеньям и соблюдающие все заветы. Нет, мысль о Боге приходит в голову только в трудные моменты, когда помощи искать больше неоткуда и дело совсем дрянь. Вот тогда и вспоминают, что где-то там на облаках сидит седовласый старец, к которому можно обратиться за помощью. Ни разу не благодарившие его за ежедневные дары вдруг решают, что он обязан решить их проблемы, так что верно высказывание о том, что в падающем самолете атеистов нет. Не было их на том острове, где была заточена Лиза. Она никогда не верила ни в Бога, ни в Будду, ни в Аллаха, ни в Кришну, ни в им подобных. Куда больше ей симпатизировала дарвиновская теория и версия о происхождении от обезьяны, нежели от Адама с Евой и даже знакомство с кустодиамами не заставило ее переменить мнения (хотя она и задумалась о том, что кто-то все же дергает за ниточки), но переезд в Город Зеро и его коренные жители сподвигли ее обратиться к Богу. Нет, не поверить, но вспомнить о существовании и его, и крестика на ее груди, и попросить о помощи. Несмотря на то, что мольбы походили на ультиматумы, они были услышаны. Лиза хотела выбраться из мертвого острова и ей даровали удочку, которая была куда лучше нескольких рыбин. Но девушка не могла и подумать, что спасительные снасти выудят мертвеца.
–– Ты… – голос девушки был еле слышен, в отличие от зашкаливающего пульса, отбивающего набат. – Живой.
– Живой и в порядке, чего не могу сказать о тебе. – на лицо темноволосого парня, разглядывающего изуродованную девушку, набежала тень. – Не думал, что за три недели тебя потреплет так сильно.
– Три недели? Прошло месяцев шесть, или даже больше.
– Что?! – парень осел в кресло.
Пока он пытался понять, где допустил промах, девушка убеждала себя в том, что неожиданный гость реален и жив, несмотря на то, что умер у нее на глазах. Даже пальцем в него потыкала, дабы убедиться в том, что он не очередной фантом ее больного сознания.
– Кто тебя так? – вышел из тягостных размышлений гость.
– Вечером познакомишься. – прорычала Лиза и приставила обсидиановый нож к горлу не ожидавшего подвоха парня. – Но сначала расскажешь почему остался жив и как мне выбраться с этого чертового острова.
– А я так надеялся, что все это осталось в прошлом. – спокойно ответил оживший мертвец, отодвинув собственный же клинок от горла.
Лиза, замершая с оружием в руках (отнюдь не по своей воле), буравила яростным взглядом его спину. Сквозь зубы она прошипела:
– Живуч как таракан.
– Сочту за комплимент. – улыбнулся Тенакс и махнул рукой, снимая с девушки блок. – Но ты меня реально убила и мне реально было больно. Очень. Это же меч Михаила. Но я тебе благодарен.
– Благодарность соразмерна награде. – съязвила девушка, не оценившая зарезервированное для нее местечко на острове мертвецов. – С чего вдруг такая радость от смерти?
– Вместе с жизнью я лишился и ошейника, значительно усложнявшего мне эту самую жизнь.
– Жаль, он тебе шел. – Лиза не собиралась нежничать с уродом, из-за которого погибли Мэшер и Гадриэль. Пусть радуется тому, что, развлекая ее беседой, немного продлевает себе жизнь.
– Дарк считал также. Но я не разделяю его мнения. Действовать по своей воле мне нравится куда больше, чем по указке папаши. Хотя ему очень удобно было иметь верума, который не мог пойти против его воли. Правда осознав, что я представляю опасность для него самого, он решил от меня избавиться.
– С чего вдруг ты стал опасным, если был в его власти? И как от тебя избавиться, если рядом с тобой смерть глючит?
– Он заметил, что у меня появляются зачатки воли, когда его долго не бывает рядом и испугался, что я разболтаю его главный секрет. Меня убить непросто, потому он подготовил для меня чудесные апартаменты в Чистилище, где я гнил десятки лет.
– Ты что, пытаешься мне втюхать историю о том, что ты невинный барашек и людей пачками не резал для обряда своего? – Лиза сжала кулаки. – Еще скажи, что ты Мэша и Гадриэля не убивал!
– Ну … – замялся Тенакс. – Я бы так не сказал.
– Я борщ люблю, а не лапшу, так что не надо мне ее на уши вешать. – прорычала девушка.
– А я вот лапшу люблю. Куриную, наваристую, петрушечкой украшенную. Но сейчас не о ней. И я буду предельно честен. Да, я виноват в их смерти, как и в смертях тех, кто умер для проведения обряда «Отай Жрети», но я могу все объяснить.
– Да неужели? Ну попробуй мне объяснить ради какой такой цели ты стольких порешил и почему мне не стоит тебя снова прирезать, только уже вот этим ножичком?
