— Мэтти, спокойно. Все, что ты должна спросить у него, это не видел ли он меня или не слышал ли обо мне сегодня. Скажи ему, что я звонила тебе сегодня утром и просила приехать. Расскажи ему, что ты заходила, но я не открыла дверь. Пыталась дозвониться мне, но я не брала трубку. Он будет лгать. Придумает какую-нибудь глупую историю, например, что у меня плохое самочувствие или что я была в порядке сегодня утром, кто его знает, что он там сочинит. Ты должна сделать это, Мэтти. Для твоей же безопасности. Он не должен выяснить, что мы были вместе сегодня. Понимаешь?
— Да, я понимаю.
Ее голос сбивается.
— После того, как ты положишь трубку, немедленно звони в полицию.
— В полицию? Но зачем?!
— Скажи им, что я звонила сегодня утром и просила тебя заехать. Скажи, что я была расстроена. Ты заходила к нам четыре раза сегодня, но я не открыла дверь. Что-то случилось. Ведь у меня нет машины, чтобы уехать куда-то. Сообщи им, что ты позвонила Нэйту. Расскажи, что Нэйт издевался надо мной. Пусть они узнают, что у меня депрессия. Дай им понять, что ты боишься за мою безопасность. Скажи им все, что, черт возьми, ты захочешь им сказать, только заставь их искать меня, Мэтти. ЗАСТАВЬ ИХ ИСКАТЬ.
Она понимающе кивает головой.
— Я поняла. Это отвлекающий маневр. Нэйт не сможет искать тебя, если будет на допросе по поводу твоего исчезновения. Отличная идея, певчая птичка.
Мэтти подъезжает к офису адвоката и паркуется.
— Вот и все, не так ли? Я больше никогда не увижу тебя. Все будет так, словно ты умерла. Не знаю, смогу ли справиться с этим.
— Я на это рассчитываю, подружка.
— Что ты имеешь в виду?
Я заставляю себя улыбнуться.
— Неважно. Я тоже буду скучать по тебе. Скоро все это закончится. Обещаю.
Слезы текут по ее щекам так обильно, что я не смогла бы их вытереть, будь у меня хоть сорок пальцев и целая коробка салфеток. Мое сердце разрывается. Я притягиваю ее к себе, целую в лоб и обнимаю так крепко, что мое переломанное тело истошно вопит в отместку.
— Мне нужно идти, пока я не струсила, — шепчу ей на ухо.
Ее руки разжимаются так стремительно, словно я раскаленный кусок угля.
— Иди. Убирайся отсюда. И никогда не возвращайся! Никогда!
Мои глаза закрыты, пока я, преодолевая боль, поднимаюсь с пассажирского сиденья.
— Можешь открыть багажник? — спрашиваю я, прежде чем закрыть за собой дверцу.
— Да, да.
Она нагибается и тянется к кнопке открывания багажника.
Я не прохожу и пяти шагов в зеркале заднего вида, когда перестаю бороться со слезами. Стопка картин покачивается в моих руках и становится тяжелее с каждым шагом. Когда мне удается открыть дверь в офис адвоката, холсты рассыпаются по полу вокруг меня. Секретарша мистера Кершоу помогает мне сложить их обратно и прислоняет стопку к своему столу.
Мистер Кершоу выходит из своего кабинета, услышав шумную возню. Он приглашает меня войти и закрывает за нами дверь.
— Ты сделала то, что я посоветовал?
— Да.
— Отлично, тогда ты должна подготовиться к поездке.
— Наверное.
Мой взгляд опускается на пол, я с грустью думаю о Мэтти, моем единственном и настоящем друге.
— Мэдоу, я понимаю, что это нелегко, но воспользуйся этой возможностью. Твоя нынешняя ситуация когда-нибудь станет лишь плохим воспоминанием. Воспринимай время, которое тебе придется провести в укрытии, как возможность исцелиться — как в эмоциональном, так и в физическом плане.
Слезы начинают наворачиваться на глаза, но я быстро моргаю, чтобы сдержать их.
— Обязательно. Просто мне очень страшно. Я никогда не чувствовала себя такой одинокой.
— Я понимаю, дитя, понимаю, но ты не одна — у тебя есть я. Знаю, это не слишком большое утешение, — усмехается он, — но ты никогда не будешь одинока. Звони мне в любое время дня и ночи.
Он достает из верхнего ящика стола мобильный телефон и протягивает его через стол ко мне.
— Этот телефон невозможно отследить. Я записал четыре разных номера, по которым ты можешь связаться со мной. Если не отвечу, значит, я на судебном заседании. Напиши мне, если это срочно, и я позвоню, как только смогу. Я буду знать, кто это — не называй никаких имен, никогда.
— Понимаю.
Его крупное туловище под два метра ростом поднимается с кожаного кресла. Он проходит несколько шагов и снимает картину со стены. Через несколько мгновений серая металлическая дверца распахивается. Он копошится в сейфе и подходит ко мне.
— Вот, — говорит он, протягивая мне холщовую сумку цвета хаки. — Здесь десять тысяч долларов мелкими купюрами.
Мои руки начинают дрожать.
— Охренеть.
— Тебе следует хранить большую часть этих денег в багажнике и доставать только по несколько сотен за раз. Не размахивай этими деньгами и не привлекай к себе внимания. Не упоминай свое имя никогда и ни при каких обстоятельствах. Придумай себе новое, любое какое нравится. Как только ты благополучно устроишься, мы отправим тебе все необходимое для открытия счета, как и договаривались. А я пока буду переводить тебе дополнительные средства на жизнь.
— Хорошо.
Его рука опускается в карман, и он вытаскивает ключи. Я протягиваю свою руку, и мистер Кершоу опускает их мне в ладонь.
