Мы прошлись туда, посмотрели. Ахмад оценил приобретение удовлетворённым покачиванием головой.
— Где взял? — спросил он.
— Места знать надо, — лукаво ответил старый.
Деревенские уже привыкли к строителям, кое-кто и вопросы задавал, а почему вы так делаете, а не вот так? А почему это? А зачем то?
Интересно было послушать. Хотя строить самостоятельно сруб я бы не решился, тут, всё-таки, навык нужен, опыт, знания… Но наш деревенский народ привык всё делать сам и пользовался любой возможностью получить побольше опыта и информации.
Вскоре к стройплощадке подошла Галия. Детям пора было уже кушать и спать. Понёс пацанов следом за ней, приговаривая, что у нас командир — мама, как она сказала, так и будет.
Жена оглянулась на меня с проказливой улыбкой, что-то мне подсказывает, что она мне это ещё припомнит.
Качели на детской площадке во дворе показались Жене не очень безопасными, она села на них сама и посадила Ларочку на колени. Косте пришлось раскачивать их. Качели жутко скрипели на весь двор и Костя присматривался, откуда раздаётся этот скрип, где надо смазать, когда он раздобудет масло? Потому что звук этот долго переносить он был не в состоянии…
Женя разговаривала с Ларочкой, пытаясь добиться от неё, чего она хочет. Но детдомовский ребёнок не знал, чего он хочет. Её сажали кушать, она кушала. Клали спать, она ложилась. Говорили, надо идти умываться, она шла умываться. Ни проказ, ни капризов. Это так страшно… В какой-то момент Костя поймал себя на мысли, что ребёнок, как будто, не настоящий, не живой… Но в этот момент вспоминал, как она вцепилась в Мишку, и сразу успокаивался.
Из третьего подъезда вышли соседи и друзья Ивлевых и направились прямо к ним.
Костя помнил, что они артисты, мужа зовут Яков, а как зовут жену он, как ни старался, вспомнить не мог.
Ну, и не важно, — решил он. — Они старше нас больше, чем в два раза, не обращаться же к ним по имени.
— Доброе утро, Женечка, — заговорила первой артистка. — Кто это у вас тут такой маленький появился?
— Здравствуйте, Ида Васильевна, — радостно приветствовала её Женя. — Это Ларочка, она теперь будет жить у нас.
— Поздравляем! — не удержался Яков и широко улыбнулся, однако малышка испугалась его и спрятала лицо на груди у Жени.
— Она чужих ещё боится, — извиняющимся тоном прокомментировал Костя. — Не привыкла ещё.
Ида Васильевна расспрашивала о детдоме, где жила раньше Ларочка, про её друга. Когда Костя с Яковом отошли немного в сторону, малышка перестала бояться. Ида воспользовалась этим, чтобы расспросить про мальчишку.
— Он хороший? — ласковым голосом спрашивала её Ида и малышка охотно кивала.
— Хорошо бы его кто-то из нашего дома взял, — поспешно добавила жена и Костя порадовался, что она не стала сразу их уговаривать усыновить пацана. — Мы бы гуляли вместе, да, Ларочка?
Малышка опять кивнула в ответ.
— А как его зовут? — спросила, улыбаясь, артистка.
— Мишка, — ответила малышка, впервые заговорив при незнакомцах и Ида Васильевна радостно обернулась к мужу.
— Дорогая, ну хватит людей смущать, — вынужден был позвать жену Яков, заметив, что у Жени начинает появляться надежда в глазах.
Ида послушалась и, поздравив молодёжь, неохотно попрощалась.
Они вернулись домой и по её взгляду Яков понял, что она уже готова, хоть прямо сейчас, ехать в детский дом за этим Мишкой.
— Давай, просто съездим, посмотрим, — попросила она, заглядывая ему в глаза.
Ага, — усмехнулся Яков мысленно, — просто съездим, посмотрим… Как же… но отказать жене, когда она на него так смотрела, он не мог. Яков знал, что традиционные рома его не поймут, в обычной семье рома власть мужчины над женщиной велика. Ну так и он давно уже не обычный член общины…
— Эх, Ида, Ида… Ну что с тобой делать? — улыбнулся он и притянул её к себе.
День подошел к вечеру быстро. Женщины приготовили еду и накрыли на стол. Детей уложили спать, и начали праздновать. Тост шел за тостом, и в память погибших, и за то, чтобы этот кошмар никогда больше не повторился. Я, конечно, как и Ахмад, не пил, мы за рулем. Но посидели душевно, снова послушали рассказы о войне… В этот раз, правда, фронтовики не были особенно разговорчивы на эту тему, как в прошлом году, бывает, что же. Это настолько особенная по своему значению дата, что именно им решать, рассказывать остальным что-то сокровенное, или в этом году лучше помолчать в память о погибших…
Повезло, дети спали долго и крепко, так что отметили, как полагается. После сна опять носил пацанов на улицу. А как они второй раз проснулись, мы их напоили кефиром с печеньем и поехали в Москву. Алироевы решили ехать позднее.
Вечером, когда мы с женой уже уложили детей спать, во вторую входную дверь постучали. Это были Гриша с Родькой.
— Здорово, — протянул мне руку Григорий. — Что там за Мишка из детдома? Родион мне уже все уши про него прожужжал…
— Есть такой. Ищем ему приёмных родителей, — ответил я, удивлённо взглянув на Родьку. — Но для этого нужны и мама, и папа, — объяснил я ему.
