Прикидывая вчера весь вечер и так и эдак, директор мебельной фабрики решил, что принять предложение районного начальства — это значит потерять добрую половину прибыли, а может и вовсе — львиную её долю. Поставят своего человека на какую-нибудь не самую ответственную должность и будет он контролировать объёмы подпольного производства. А отвечать, в случае чего, ни за что не будет. А на кой ему все это? Еще бы понять, кто их схему раскрыл…
Но и игнорировать такое предложение себе дороже. В пятницу с самого утра Гайдуков вызвал к себе своего заместителя Шаповалова и рассказал ему о вчерашнем визите райкомовского представителя, в расчете получить от него хороший совет.
— Что будем делать, Фёдор Евгеньевич? — спросил его Гайдуков.
— Дмитрий Львович, рано или поздно это должно было произойти, — ответил Шаповалов. — Удивительно ещё, что мы так долго проработали в автономном режиме.
— Это да… Если бы не мой однополчанин из КПК, они бы нас ещё полтора года назад под себя подмяли…
— Может, опять к нему обратиться?
— Даже не знаю… Что я ему скажу?
— Как в прошлый раз.
— В прошлый раз я сказал, что студенты решили в ОБХСС поиграть и работать мешают… А вот как сказать, что районное начальство узнало о наших махинациях и требует с ним делиться? Он же не в курсе, чем мы тут занимаемся… И я очень не хочу, чтобы был в курсе. Может и не посмотреть, что вместе воевали…
— Ну да, тонкий момент… А какие условия райком выдвинул?
— Формально никаких, Фёдор Евгеньевич, — с тоской в голосе ответил Гайдуков. — Мне, просто, дали понять, что в их силах как остановить любую проверку, так и её инициировать. Недвусмысленный намек, понимаешь ли… Надо полагать, это означает, что надо к ним на поклон идти, и принимать любые их условия.
— Собственно, это так и есть, — вынужден был признать Шаповалов. — Дмитрий Львович, сами не отобьёмся… Или звоните снова однополчанину, только продумайте все, как следует, учитывая, где он работает, или придётся соглашаться на их условия, какие бы они ни были. Это всё слишком серьёзно. Нам выкрутили руки.
— Очень неудобно дважды за помощью обращаться к такому человеку… Может, все же райком? Ну а если они весь доход начнут себе забирать?
— Надеюсь, у них хватит ума не дразнить спящую собаку, — развёл руками Шаповалов. — Ладно нас с вами без денег оставить, мы под расстрельной статьёй ходим, будем держать рот на замке. А вот остальные молчать не станут…
— Ёшь твою медь, — выругался директор, о риске с этой стороны он и не думал.
Шаповалов ушёл, высказавшись за вынужденное сотрудничество с райкомом, если директор не готов снова тревожить однополчанина, но Гайдукову этот вариант совсем не нравился. Мало того, что он терял, в этом случае, контроль над предприятием, так он ещё терял контроль над собственной безопасностью.
— Герман Владленович, разрешите? — вошел Некрасов к Володину в кабинет и сразу прикрыл за собой дверь. — Еле дождался, когда вы с Тверской вернётесь… Поговорил я вчера с директором мебельной фабрики… Не понравился мне этот разговор, Герман Владленович. Уж больно он какой-то спокойный и уверенный. Я ему про серьёзные последствия, если будет и дальше в одну харю хапать, а он мне, спасибо за предложение, я подумаю… Мне сразу показалось, что у него за спиной кто-то есть очень серьёзный.
— Да что ты распаниковался? — небрежно откинувшись в кресле, ответил Володин. — Думаешь, он тогда сразу не сказал бы?
— А что, должен был сказать? — с сомнением посмотрел на него Некрасов.
— Должен был, — сел Володин, облокотившись локтями о стол и придвинувшись к Некрасову ближе. — Или сам. Или, если опасается, уже позвонили бы те, кто за ним стоит.
— Ну, вам виднее, — согласился тот, успокаиваясь. Похоже, он сам себя накрутил, жути нагнал. Вот что значит мало опыта в таких играх на высоком уровне. Володин, похоже, правила игры знает, раз не волнуется…
— Разрешите, Павел Евгеньевич? — зашёл майор Румянцев к Воронину. — Ивлев только что звонил.
— Так, — отложил свои дела полковник. — Докладывай.
— Он узнал, что на одной из московских фабрик командировочная гражданка США остаться у нас решила, убежище просит в СССР. Ивлев хотел интервью у неё взять для газеты, но руководство фабрики не разрешило. Он просит дать ему разрешение…
— Что за фабрика?
— Камвольно-отделочная Министерства текстильной промышленности РСФСР.
— А что там американка делала?
— Оборудование новое налаживала. Фабрика линию производственную американскую только получила.
— Ясно… Раз мне не сообщали, значит, это наши коллеги занимаются этим вопросом. Но и нам с точки зрения пропаганды дополнительная статья в «Труде» не помешает. Тем более это позволит нам часть славы за это дело в свой актив записать. Так что пусть Ивлев возьмёт у неё интервью, — кивнул Воронин, закончив рассуждать. — Не забудь только, в план проведенных мероприятий с Ивлевым это включить.
— Разумеется, Павел Евгеньевич.
