— Так. Значит, это ты сегодня ей скажешь, — подвёл итог подполковник. — А ты, майор, смотри по обстановке. Начнёт Погашев удочку насчёт своих подделок закидывать, сразу не соглашайся, возьми паузу подумать.
— Разумеется, — кивнул Баранов.
Рассмотрев при нормальном свете получившиеся фото с поэтессой, решил, что можно ей звонить и договариваться о встрече. Фотографии получились отличные. Даже засомневался сам, какие именно выбрать. Какую ни возьми — хорошая. Юлия Владимировна точно должна быть довольна.
Трубку взял Алексей Яковлевич. Я представился и объяснил, что хотел бы подвезти Юлии Владимировне на согласование статью и фотографии, но той не оказалось дома…
— А ты так быстро уже написал? — удивился заслуженный драматург. — Я бы и сам посмотрел статью, если ты не против.
— Я с удовольствием, Алексей Яковлевич! — искренне обрадовался я. — Ваше мнение для меня очень ценно.
— Ну подъезжай тогда завтра вечером, — предложил он, — часикам к семи. Мы уже оба должны быть дома к этому времени.
Он продиктовал мне адрес их московской квартиры. Поблагодарил его и оставил ему свой телефон на всякий случай, вдруг что-то изменится.
Фух… Ну надо же, с какими людьми судьба сводит…
Решил сходить к художникам на первый этаж. Дома оказался один Михаил Андреевич, Елена Яковлевна ушла в мастерскую.
— Тут такое дело, — начал я расспросы. — Не сочтите меня совсем за бескультурного человека. Но, может, вы знаете, кто написал сценарий фильмов «Ленин в октябре», «Полосатый рейс», «Человек амфибия»? Это муж Юлии Друниной. Зовут Алексей Яковлевич. Он еще «Кинопанораму» раньше вел.
— Так, Каплер, — озадаченно посмотрел на меня художник. — А что?
— Да интервью брал вчера у Юлии Владимировны, был у них на даче. И постеснялся спросить, как фамилия её мужа…
Михаил Андреевич рассмеялся.
— Да уж. Ситуация, — с сочувствующей улыбкой посмотрел он на меня. — В лоб действительно лучше не спрашивать… Тем более, что человек он непростой, повидал в жизни много.
— Да, удивительная пара, — согласно кивнул я. — Оба талантливые в своих сферах. Опыт жизненный в глазах читается. У Юлии Владимировны такие стихи о войне… Смотришь на нее, и не можешь поверить, что такая хрупкая женщина пережила все это. И муж тоже талант. Фильмы такие хорошие по его сценариям сняты.
— Да там не только фильмы… — задумчиво усмехнулся Михаил Андреевич, — биография у него потрясающая, на несколько жизней хватит.
— Я к нему поеду завтра, статью и фотографии показать, надо будет расспросить, — предвкушающе потер я руки.
— Лучше особенно не спрашивай, — покачал головой сосед. — Только, если сам разговор заведет. Там такие истории в его жизни были… Ладно, только между нами, — махнул он рукой, подзывая меня поближе и понижая голос.
Я заинтересованно сел поближе.
— История у него нехорошая по молодости была, — начал рассказывать Михаил Андреевич, — в лагерях он отсидел лет десять почти. С дочерью Сталина встречался, вот и сослали. Отсидел сначала пять лет, и дернул его черт вернуться в Москву сразу. Его на карандаш взяли и еще на пять лет отправили. Вот такая история… Так что ты поаккуратней с ним, особо не спрашивай, лучше сам слушай.
Я благодарно кивнул Михаилу Андреевичу. Повезло мне с соседом… Все же, что ни говори, а информация — это сила. Так бы сказал что по незнанию, неудобно могло получиться.
— А мы с пленэра вчера только вернулись, — сменил тему Михаил Андреевич, — в Куйбышев опять ездили. В воскресенье хотим друзей собрать, у Леночки юбилей был восемнадцатого. Правда, мы ещё не всех обзвонили… Но мы вас с Галиёй приглашаем.
— С удовольствием придём, — удивился я такому неожиданному приглашению.
— Мы ещё всё уточним и зайдём к вам, хорошо?
— Разумеется, Михаил Андреевич, — ответил я и попрощался.
Только подумал, что сплошные праздники один за другим, как на тебе, ещё один юбилей. Ну, к антиквару я так и так собирался… Подумал, что ещё к Сатчанам сегодня ехать. Подарок-то уже подарен, но с пустыми руками всё равно не приедешь. Пошёл на наш рынок за цветами.
Гвидо Лентини, сделавший карьеру в итальянском профсоюзном движении и давно сотрудничавший с КГБ, удовлетворённо вспоминал результаты блокады авиабазы в Авиано профсоюзными активистами.
Гвидо удалось поднять людей на борьбу с американцами. Полиция трижды срезала цепи и всех поголовно активистов увозила в каталажки. Но их место занимали другие, приезжающие с соседних городов и даже провинций. Хорошо освещаемые прессой демонстрации с плакатами «Они делают из наших жён и детей мишени для ядерных ракет!» не оставляли никого равнодушными. Желающих принять участие в блокаде авиабазы с каждым днём становилось всё больше. Приезжали и организованные группы, и озабоченные судьбой своей страны одиночки.
