— Ну, как у вас дела? — спросил он. — Я тут заезжал в ССОД по делам на днях, заходил к вам, но не застал… Что у вас нового?
— Да что нового? Ничего нового, — сразу сникла Белоусова, что не укрылось от Андриянова. — У мужа неприятности на работе…
Обычно мужа, учитывая, где он работает, Валерия ни с кем не обсуждала, но Андриянов такой серьезный человек, что хоть мельком да можно пару слов сказать. Тем более, если спросит, где муж работает, у нее и легенда заготовлена — инженер он на военном заводе. А на каком, ей не велено говорить…
— У чьего мужа неприятности? — почуял след Андриянов. — Ивлевой?
— Если бы! — недовольно фыркнула она. — У моего… А этот как работал в Кремле, так и работает. Что ему, что ей, как с гуся вода!..
Андриянов не понял, причём тут с гуся вода, но почувствовал, что случайно наступил Белоусовой на больную мозоль. Однако информация, что муж Ивлевой работает в Кремле, показалась ему стоящей того, чтобы продолжить разговор. В отличие от слов собеседницы про ее мужа, на которого ему было откровенно плевать. Он не знал, где тот работает, и узнавать не собирался.
— Этот мальчишка работает в Кремле? — искренне удивился он.
— А разве я не говорила вам? Да и это только красиво звучит, а на самом деле он всего лишь референт в Секретариате Верховного Совета, и то, вроде, не на полную ставку, — пренебрежительно сказала Белоусова.
— Вот, значит, как? — озадаченно проговорил он.
Ну, теперь, хотя бы, понятно, откуда у него столько уверенности… И кое-что другое тоже понятно. Туда люди просто так не устраиваются, будучи студентами. У Ивлева явно имеется толстая мохнатая лапа… Значит, и квартира, и машина, и все остальное тоже с этим связано.
Интересно… А он-то думал, что все это получено благодаря любовнику Галии. Но любовники, все же, обычно мужей своих подруг в Кремль на работу не устраивают… Чревато проблемами, если муж взбрыкнет вдруг, ему там будет к кому обратиться с жалобой. В чем-то он просчитался…
Заехал к Сатчану по поводу заявки на оборудование от нашего ЖБИ.
— Что решили-то? — спросил я. — Вчера приехал к ним, думал, у них уже оборудование заказано, а они ни сном ни духом. Больше месяца уже ждут, когда им отмашку дадут, какую из заявок в ход пускать, с импортным оборудованием или с нашим?
— Блин. Закрутился. Сейчас узнаем… А что они не напомнили-то?
— Да я им дал уже вчера по башке, — с досадой ответил я. — Проект под дополнительное производство и розничный магазин выбрали, с министерством согласовали, а про самое главное, про оборудование, молчат!
Он позвонил Бортко и тот позвал нас к себе, чтобы не обсуждать по телефону такие вопросы.
Выяснилось, что он передал мои заявки ещё месяц назад Захарову и тот, с кем-то проконсультировавшись, принял новое решение.
— Захаров велел всё переписать, — вспомнил Бортко. — На основное производство заказать отечественное оборудование, а для дополнительного цеха импортное. Я же тебе говорил, — посмотрел он на Сатчана.
— Не помню, Михаил Жанович, — растерянно ответил тот.
— У него, небось, Римма в больнице лежала в это время, — решил я выручить друга.
— Не, родила уже, вроде, — напряг память Бортко.
— Тем более! — воскликнул я. — Ладно, сейчас я им позвоню, они заявку перепишут и подадут сразу к себе в министерство. Надо Захарову сказать, чтобы под контролем этот вопрос держал.
— Я, правда, не помню, чтобы он мне об этом говорил, — недовольно повторял Сатчан, когда мы вернулись к нему в кабинет. — Я же не совсем уже того! — покрутил он у виска. — Небось, сам забыл мне сказать!
— Да не важно, кто забыл, — остановил его я. — Это должны были мы с директором ЖБИ контролировать и напоминать о себе. А я слишком на него понадеялся… Он так и ждал бы у моря погоды, если бы я не почуял неладное и не съездил.
— Правильно! — рассмеялся он и погрозил мне пальцем.
Попросил у него разрешения воспользоваться телефоном и сразу позвонил Баклашову. Поставил перед директором задачу срочно переписать и подать заявку на оборудование и попросил впредь не стесняться и напоминать о себе.
Потом поехал в спецхран и проработал там до пяти часов. Больше без обеда не выдержал. Когда вернулся, во дворе грузовиков уже не было. Справа и слева от центральной группу появились комплексы с качелями, лестницами, лазилками, ходилками, бродилками…
А посередине площадки стоял злой до предела председатель, и не хуже овчарки облаивал всех, кто пытался зайти на территорию детского городка.
— Да дайте же вы бетону застыть! И краске высохнуть! — орал он на набежавших откуда-то детей и взрослых.
Он уже охрип и покраснел.
— Что, Дмитрий Васильевич, — подошёл я к нему. — Не слушаются?
— Невтерпёж им, понимаешь! — намеренно громко ответил он, протягивая мне руку.
