— Ну, а как ещё? Везде живые люди. Они слышат, что ты вежливо и доброжелательно выполняешь свою задачу, к ним претензии не предъявляешь, а просишь по-человечески помочь… Кстати, если такая ситуация реально сложится, не забудь отблагодарить того, кто тебе поможет. Всё-таки белые ночи, самый туристический сезон, всё может быть… И кстати, не стесняйся, спрашивай, когда общаешься по телефону, как зовут собеседника или кого тебе спросить, когда привезёшь иностранцев? Одно дело, когда ты стоишь перед дежурной в холле и, растерянно хлопая глазами, объясняешь, что тебе кто-то обещал по телефону три номера оставить на разные фамилии. И совсем другое, когда ты уверенно просишь пригласить какую-нибудь там администратора Юлию и здороваешься с ней, как со старой знакомой. Ей достаточно будет услышать твою фамилию, и она сразу вспомнит и что ты от неё хотел, и что она тебе пообещала… Кстати, не забудь взять у меня книг на благодарности в поездку.
— Книг? — ещё больше удивился Марат.
— Ну, не шоколадками же «Красный октябрь» ты собираешься благодарить сотрудников «Интуриста»?
— Как всё сложно… И как я буду их благодарить?
— Ну, как? Вложишь книжку в газету, выберешь момент, когда рядом людей не будет, и положишь перед ней, скажешь «Это вам. Спасибо вам большое, вы меня так выручили». И всё. Только в руки не суй при всех.
— Фух… Ладно. Попробую, — обречённо согласился он.
Когда после тренировки вернулся домой, жена сразу передала мне от Петра Жарикова сложенный пополам лист, на котором он записал данные своих Карагандинских родственников. Он не поленился, заехал после службы, оставил для меня…
Сразу просмотрел, что он там написал. С матушкой его мы уже были знакомы, то, что она в пединституте преподаёт, я и так знал. То, что отец Петра программист в «Карагандауголь», тоже помнил. А то, что сестра у Петра педагог младших классов и зять с высшим техническим образованием только узнал… Так. Надо звонить Сатчану. Надеюсь, не разбужу никого.
— Не спите ещё? — извиняющимся тоном спросил я, услышав его голос в трубке. — Привёз мне зять список своей родни карагандинской. Тут муж его сестры вполне для ЖЭКа может подойти по образованию.
Продиктовал ему данные всех родственников, включая детей.
— Прикину завтра, что тут можно сделать, — пообещал Сатчан, и мы попрощались.
Во вторник с самого утра рванул на Лубянку. Румянцев, оказывается, вызвал меня по поводу визита Брежнева в США.
— Лекция нужна «Перспективы, открывающиеся перед СССР». Ну, ясное дело, в связи с этим событием.
— Когда?
— Вообще-то, визит уже вчера начался, — покачал он головой и хмыкнул как-то неопределённо. — Так что, чем быстрее, тем лучше. Хорошо было бы, чтоб ты написал её прямо сейчас и оставил на согласование, а завтра уже выступил.
— Как скажете, — удивился я, но постарался не подать виду.
Сел на диван, пододвинул к себе поближе маленький журнальный столик и разместился поудобнее, предполагая провести за работой несколько часов.
— Я в отпуск иду с двадцать пятого июня, — сказал Румянцев. — Что бы ни случилось, звонишь Глебу Соловьёву. Помнишь его? В том году вместо меня оставался. Запиши его номер, чтобы под руками был…
Соловьёв… Глеб Соловьёв… Нет, не помню. Может, в лицо узнаю?..
Записал его телефон, и больше Румянцев мне не мешал.
Ну что я мог написать по такой теме? Про то, что налаживание отношений с США на временной основе возможно, в зависимости от того, какая сейчас администрация в штатах, но не надо иметь иллюзий о том, что это может быть надолго. Для США само существование СССР — это постоянный вызов их мании величия. У американцев все больше набирает силу идея, превращаясь фактически в манию, что Америка должна стать единственной сверхдержавой на планете, и СССР объективно мешает их лидерству. И что сейчас мы можем временно улучшить отношения сугубо потому, что на фоне усталости от войны во Вьетнаме этого требует общество. Своеобразный откат от милитаризации и десятков тысяч гробов во Вьетнаме. Но пройдут годы, поражение во Вьетнаме, а к этому идет дело, забудется, и вот тогда американцы снова воспылают идеей своего величия над всей планетой. И вот тогда разрядке наступит конец, и отношения станут вновь предельно жесткими.
Даже хорошо, что под рукой не было ни газет с подробностями визита Брежнева, ни какой-то специальной литературы. Детали поездки посмотрю перед тем, как читать лекцию. Главное, что общая идея останется прежней… Так же оно все и будет. До Рейгана побалуемся разрядкой, а вот потом все снова станет сурово… Пока Горбачев добровольно не сдаст все возможные позиции перед американцами, вызвав у них эйфорию по этому поводу…
Написав всё, что вспомнил и всё, что думал по этому поводу, пронумеровал страницы и положил перед Румянцевым. Ни много ни мало, а больше полутора часов просидел. Он сразу пробежался глазами по моему тексту и кивнув, спрятал в стол.
