Яхта Диане очень понравилась. Она еще ни разу не видела такого. Белоснежное судно с изящными обводами и надписью «L’etoile de mer» на борту. Внутри небольшая, но очень красиво отделанная лакированным деревом кают-компания с кожаными диванами, две небольшие каюты, где можно отдохнуть, на корме яхты еще одно место для отдыха со столом и небольшими диванчиками под тентом, а на носу место, где можно с удобством загорать.
Диана сначала старалась сдерживать эмоции, чтобы не выглядеть перед друзьями мужа деревенщиной, ни разу на яхте по морю не ходившей. Но потом поняла, что Захида и Иман впечатлены ничуть не меньше ее самой, да и мужчины не скрывают восторга. Так что она расслабилась и принялась вместе с подругами изучать яхту, заглядывая в каждый уголок и чуть ли не с визгом реагируя на любую интересную деталь, которую обнаруживала.
Команда яхты, состоявшая из капитана, двух помощников и стюарда, совершенно невозмутимо занималась своими обязанностями. Судя по всему, они давно привыкли к реакции гостей на судно и воспринимали все абсолютно спокойно.
И вот как человека, который такие приятные сюрпризы девушкам делает, можно КГБ сдавать? — подумала Диана.
Следующий день после памятного вечера в ресторане с Трубадуром тянулся очень долго. Обидно было, что пришлось переносить реализацию плана ещё на сутки. Вот так делаешь доброе дело людям, а они потом появляются в самый ненужный момент с благодарностями…
Яркое солнце и тёплое море в Крыму с затяжкой в реализации плана не слишком примиряли. Уж лучше под дождём в Паланге, но со своими родными…
В 16.00 Чара примчался за Галкиным и Мещеряковым.
— Николаенко снова с девкой в тот же ресторан намылился! — доложил он.
Мещеряков и Галкин ждали его в полной готовности, так что тут же вместе с ним и ушли. А меня оставили ждать новостей.
И если я до этого думал, что время тянется медленно, то теперь оно потянулось ещё медленней…
Все наши вещи были полностью собраны, чтобы из санатория можно было немедленно отчалить. Как при успехе, так и при провале. Все же определённые проблемы с милицией были возможны, хоть пропажа исписанной тетради формальным поводом для заявления в милицию являться и не может, в особенности учитывая ее содержимое. Но когда годами раздаешь деньги местной милиции, на кое-что от нее все же можешь рассчитывать… И в случае столкновения с милицией полностью рассчитывать на мое кремлевское удостоверение, как на панацею, не приходилось. Увидев его, продажные менты могут перепугаться, а мало ли что с испугу наворотят…
Хорошо хоть не приходилось ожидать, что по нашим следам отправят боевиков с Калашниковыми. Это не девяностые, к счастью. Были бы у Николаенко боевики, так он и ходил бы с ними, не оказавшись в ситуации, когда кто-то может рассчитывать так просто приделать ноги к его тетради.
Так что мы готовились к разным сценариям ухода из санатория, как позитивным, так и негативным. Но конечно, гораздо приятнее будет покидать его в случае достигнутого успеха…
Все четверо появились только через три с половиной часа. Зато по их радостным лицам я сразу понял, что всё получилось.
— Все, ходу, ходу! — скомандовал Мещеряков. — Выписываемся и по машинам, расскажу всё уже в машине. — сказал он уже мне.
Через десять минут мы уже ехали в сторону Алушты.
— Мы сегодня вообще молодцы, — начал с довольным видом рассказывать мне Мещеряков, — несколько изменили план, что оказалось к лучшему. Чара подошёл пригласить девку этого Николаенко потанцевать, а Макс, пока тот орал на него, подбросил ему слабительного в пиво. Через полчаса Николаенко исчез надолго в понятном направлении. Чара стал прохаживаться перед его девчонкой, она с него глаз не сводила. Парень он видный, всё же, а у неё разница с этим Николаенко очень по возрасту серьёзная. Да и вёл он себя с ней у нас на глазах, честно говоря, не очень. А Макс, пользуясь этим интересом девчонки к Чаре, тихонечко тетрадки поменял.
Я сразу же, выйдя из ресторана, в машине трофей и изучил. Всё, как мы и надеялись, там вся бухгалтерия прописана… И что хорошо, я практически уверен, что Николаенко ещё долго не будет иметь ни малейшего интереса заглянуть в свою тетрадь. Его гораздо более житейские, так сказать, приземлённые вопросы будут интересовать. Если нам повезёт, то и вовсе до самого утра не заметит подмены.
— Это только в том случае, если у него туалетная бумага не закончится, и не понадобятся дополнительные запасы бумаги… — сказал я.
— Авось не закончится! — загоготал Мещеряков. — Так, Паша, думаю, ты как экономист более детально сможешь с этой тетрадкой разобраться…
— Так и вы тоже, Андрей Юрьевич, учитывая специфику вашей службы, тоже немножко экономист. ОБХСС, всё же, по своему району курировали.
— Что есть, то есть, но я не упущу шанс спихнуть эту работу на тебя, — захохотал Мещеряков, всё ещё возбуждённый достигнутым успехом.
Руля одной рукой, он засунул вторую руку в портфель, достал оттуда ту самую тетрадь и протянул мне.
