Николаенко помолчал. Сказанное дядей с трудом укладывалось в его голове. Хотя он и предполагал, что пропажа тетради с записями ничем хорошим не закончится, но что все будет вот так… Максимум, он думал, что к нему обратятся с предложением выкупить его записи. Для чего еще красть именно тетрадь? Так что, это была милиция, получается?
— Где была милиция? К тебе приходила? — спросил дядя и Николаенко осознал, что произнёс последнюю фразу вслух.
— Нет, это я так, были у меня определённые подозрения. И как именно придётся делиться?
— Москва будет забирать 60 процентов. Ну и нам с тобой тоже нужно многое обговорить. Почему ты мне не сказал, что у тебя тут уже такие масштабы?
— Какие масштабы, дядя?
— Ты мне тут наивной овечкой не прикидывайся, Виктор! — с суровым видом сказал дядя, — ты так развернулся, что нам вышка светила! Сколько за последний год заработал, 103000 рублей, правильно?
Николаенко оторопело посмотрел на дядю. Сумма была точной.
— А ты думал! В Москве все знают! — правильно понял его замешательство дядя. — Ты меня в такие проблемы вовлёк, прибедняясь, а сам в золоте купался. Так что оставшуюся сумму мы с тобой тоже теперь будем делить. Будешь мне отдавать тридцать процентов от того, что останется после уплаты доли московских.
— Но дядя! — сказал Николаенко.
— Никаких дядя! — жестко пресек его возражения тот, — все, твоя казацкая вольница закончилась! Теперь будешь работать под строгим присмотром московских, никакой отсебятины. От них приедет человек, скажет тебе, что и как делать. И не вздумай даже косо поглядеть на него! У ментов в Москве дело расстрельное полностью собрано, расстроишь наших новых покровителей, пойдем под расстрел с конфискацией имущества. Все ясно?
— Ясно, дядя, — обреченно опустил голову племянник.
Бортко встретился с нами через час в сквере напротив Пролетарского райкома.
— Ну, что там у вас? — спросил он.
— Давай ты рассказывай, Паша, — попросил Мещеряков, — твоя же затея…
Я рассказал. Бортко слушал, выпучив глаза. Мы его реально поразили.
— То есть, нам еще тысяч шестьдесят в год привалило, и я куратор по крымскому направлению? А почему не ты, если ты все это придумал?
Пришлось рассказать и про этот эпизод.
— Ясно, ясно, ну вы авантюристы, — хмыкнул Бортко, — так мне тогда в сопровождение нельзя, получается, никого давать, кто с тобой ездил, Юрьич?
— Все верно, но я и не планировал. Есть у нас кому с тобой ехать… — ответил Мещеряков.
Бортко, кстати, выглядел вполне довольным, что стал куратором по Крыму. Понять его можно — Крым он любил, а ведь теперь туда будет повод раз в полтора-два месяца мотаться… Придумает ему Захаров поводы, чтобы с работы отлучаться на время этих поездок.
— Паша, тогда нам с тобой нужно, получается, посидеть, прикинуть, что там этому Николаенко менять нужно в его работе. — сказал Бортко.
— Если есть время, то я бы лучше сейчас это и сделал. А то у меня самолет скоро в Палангу.
— Раз так, то найдем.
Сели втроём на скамейке, и я, достав план трансформации нового крымского бизнеса, расписал все детали.
А в конце добавил специально, чтобы снять Загита с крючка:
— Скажи этому деятелю, чтобы он затих и не отсвечивал хоть пару месяцев. Никаких новых дел, чтобы ему там в голову ни пришло в последние месяцы. Никого не задевать, никаких проблем ни с кем не устраивать, в особенности с москвичами. Любое новое дело — только после согласования с тобой и не раньше октября.
— Ну да, логично будет смотреться, в контексте якобы существующих проблем с милицией… — согласился со мной Бортко.
Закончив инструктаж, спросил, есть ли вопросы. Бортко развел руками, показывая, что вопросов нет. Тогда уже в дело вступил Мещеряков.
— Михаил Жанович, я там своего друга нашел, вместе служили лет десять назад. Зовут Степан, вот его адрес. Заедьте сначала к нему, прежде чем к Николаенко ехать, он будет там на месте постоянным куратором от нас по крымским активам. С Захаровым я уже согласовал.
Ну, по моей части я закончил. Попрощался с обоими и пошел к ближайшему автомату такси вызывать в аэропорт. Сегодня еще два рейса в Палангу, хоть одним из них да улечу. Лучше, конечно, на ближайший успеть… Ну а если не успею, то на почту забегу, дам телеграмму Загиту с Анной, что все в порядке, могут дорабатывать спокойно и в Москву возвращаться после этого.
Долго думал над телеграммой в Крым, пока летел в Палангу. Подумал, а вдруг Николаенко недостаточно испугается и все же вздумает надавить на Загита снова? Нельзя же ему прямо сказать отстать от Загита, он тогда сразу догадается, кто источник всех его проблем…
Так что составить ее было не очень просто. Но я справился. Текст получился следующий:
— Вопрос принципиально урегулирован. Но если он все же появится, сообщите, тут же разберусь. Павел.
Прилетев в Палангу, первым делом отправил телеграмму, а затем уже поехал к пани Нине.
