– Да я мог бы и в пятницу, но Андропов же человек наверняка занятой, вам легче будет график на понедельник для него сверстать. Это же времени займет от сорока минут и более… Ну и начальство ваше может решить, что я несерьезно к делу отношусь, раз вот так сразу готов перед таким высокопоставленным человеком выступать без подготовки. Верно же?
– Да, это идеальное решение. – согласился со мной майор. – Четыре дня на подготовку есть, никто не скажет, что слишком спешишь и недостаточно подготовлен.
– Так, а если в понедельник доклад, то когда сам текст приносить? В пятницу, субботу?
– Давай в субботе, хорошо? Я тебя сам наберу с утра, условимся о времени. И сам к тебе за докладом приеду, ладно? Выйдешь только во двор, мне у тебя дома светиться нельзя перед домашними.
Согласился, конечно. Всегда рад, когда не мне куда-то нужно ехать, а ко мне приедут. Ну, учитывая, что в дело теперь Андропов замешан, понятно, что Румянцев теперь на все готов, лишь бы все хорошо прошло…
Закончили разговор на этом, и я поехал домой.
Дети во дворе с няней играли. Она на скамейке сидела, а они в песочнице возились. Повозился с парнями минут десять, да домой пошел.
Пришел, чайник поставил, решив перекусить немного. Телефонный звонок.
– Алле! – поднял я трубку.
– Павел Тарасович? Это Фадеев из МГУ.
Вспоминаю, что за Фадеев? А! Это же парторг МГУ. Эх, явно что-то сейчас не очень радостное услышу…
– Здравствуйте, Анатолий Николаевич!
– Павел Тарасович! У нас завтра заседание партийное, ждем вас к 14.00 в зале для совещаний ректората.
– Да, я буду, Анатолий Николаевич!
Кладу трубку и вздыхаю. Ну вот как чувствовал… Часа два времени просто так улетит, в никуда. Ничего там интересного для меня быть не может…
Чайник засвистел, вернулся на кухню, только чаек хотел налить, как новый звонок. Да что такое-то?
В этот раз меня потревожила Эмма Эдуардовна.
– Павел, завтра в 14.00 партийное заседание, после него не убегай никуда, нам с тобой поговорить надо будет. Минут на десять так рассчитывай.
– А может, прямо на заседании переговорим?
– Может и так, если рядом сядем. Займи тогда для меня место, но не в первых рядах, а то Фадеев злиться будет, что мы разговариваем.
Интересно, замдекана-то от меня что нужно? Надеюсь, не планирует меня снова куда-нибудь отправить…
О! А завтра же в 16.00 у меня еще и лекция по линии «Знания»! Сразу радуюсь – будет железный повод пораньше с партийного заседания уйти, если затянут. Только нужно заранее подойти к Фадееву и предупредить, чтобы не злился, когда встану и уйду.
Занялся дальше статьями для «Труда» да очередным докладом для Межуева. Так углубился в работу, что просидел до самого прихода Галии, не вставая. Поболтали с ней немного, отпустила она няню, и минут через пять раздался звонок в дверь. Мы никого не ждали. Может, мама или Ахмад прибежали по какому-то вопросу или Загиту что-то понадобилось? Хотя нет, наши же все стучат, значит, вообще непонятно, кто пришёл. Впрочем, открыв дверь, я обрадовался: Иван вернулся из своей Монголии!
Правда, смотрю, стоит немножко какой-то такой смурной, насторожённый. Может быть, ждёт от меня каких-то нравоучений по поводу Ксюши. Не, не дождётся. Пусть сам решает все эти свои вопросы с женщинами, уж больно они у него сильно замороченные, на мой взгляд.
Пригласил его войти внутрь, пожал крепко руку, чтобы не через порог.
– Ну как твой Улан-Батор? – спросил я его бодро.
– Да стоит на месте! – пожал он плечами, немножко оттаяв от моей искренней радости при его виде. – Я там всего-то несколько часов был. Когда прилетели, то сразу на раскопки отправились, а когда обратно ехали, то в основном в аэропорту время и провёл. Так что особенно в этом городе я и не разбираюсь.
– Ну, ты уже всё, насовсем вернулся, в Монголию обратно не поедешь?
– Да, всё уже, с концами. Свернули экспедицию на неделю раньше, чем планировали. Там, по прогнозу, песчаные бури должны были начаться мощные, чуть ли не каждый день причем. Так что работать два дня в неделю, из которых один день просто откапывать то, что песком занесло – никакого смысла нету. Вот руководитель экспедиции и принял решение, посмотрев прогноз, что надо сворачиваться.
– Надеюсь, пока никуда еще не едешь? – спросил я его. – Хоть месячишко-то в Москве побудешь?
– Да, это точно, – заверил он меня. – Меня, скорее всего, и не отправят никуда так быстро.
– Ладно, что мы в коридоре-то всё это дело обсуждаем? Пошли на кухню. Там у нас как раз макароны по-флотски свежие.
Тут и Галия дверь приоткрыла из гостиной, где с малышами сидела. Увидев Ивана, тоже вроде бы как бы и обрадовалась, но взгляд, конечно, на него не совсем однозначный кинула: вот она уже точно в первую очередь о Ксюше думает, а не о нём. Думаю, он тоже понял это по её взгляду.
– Ну я так буквально на полчасика к тебе зашел, прилетел же вот только сегодня днём, – сказал он мне.
– Да пошли, пошли! Покушаешь, потом чаек погоняем, расскажешь о своей Монголии! Нашли-то там хоть что-нибудь?
