Машина сегодня была в ремонте, так что придется воспользоваться общественным транспортом. Ничего страшного, тут всего две остановки на метро. Отойдя от проходной на сотню метров, с удивлением увидел идущего навстречу ему негра в красочной одежде. Куртка желтая, штаны синие, а в руках вообще – красный зонтик! Негр шел как-то неуверенно и то и дело озирался.
Интурист какой-то явно заблудился, только барабана и не хватает, да кости в носу, – решил Колпаков, – что его только занесло в наши края? Тут ни ГУМа, ни церквей, на которые они так любят поглазеть.
Некоторое напряжение он ощутил, только когда негр вдруг направился прямо к нему.
Сейчас, небось, начнет лопотать на своем африканском наречии, на котором я ни бе ни ме…
Но гораздо больше он поразился, когда негр вдруг совершенно четко сказал на русском:
– Майор Баранов, ОБХСС. Егор Романович, здесь переговорим, или в отделение вас везти?
Такой шок его взял, что он секунд десять просто стоял и смотрел молча на страшного негра. Одна мысль билась в голове: «Шестьсот рублей за две недели»…
Затем, все же, он взял себя в руки и просипел:
– А зачем вообще говорить? Что здесь, что в отделении?
– Затем, что здесь мы еще можем договориться о сотрудничестве, что повлечет за собой снисхождение со стороны советского суда, когда вам и вашим подельникам будет выноситься приговор. А вот если пройдем в отделение, то оттуда вы уже не выйдете до суда. И поверьте мне, после суда уже тоже не выйдете. Очень-очень долго…
Колпакову стало откровенно нехорошо. Он ослабил галстук и схватился за сердце в надежде разжалобить внезапно свалившегося на него сотрудника ОБХСС. Но негра это не проняло, он спокойно спросил его:
– Ну так что будем делать? Договариваться, или ехать в отделение?
– Договариваться… Хотя я не понимаю, что вы вообще хотите мне вменить. Я абсолютно честный и законопослушный советский гражданин…
– А вам о чем-то говорят фамилии Рябушкин и Гальперин? – спросил его негр.
Колпаков снова поплыл. Это же фамилии фиктивно устроенных к нему в службу парней. Всю заработную плату и премии которых он себе забирает каждый месяц уже второй год подряд. Да, в ОБХСС знают достаточно, чтобы смело обещать ему долгие годы за решеткой…
– Говорят, – неохотно сказал он, – где мы с вами можем пообщаться?
***
В 18:20 был около парикмахерской. Мы, конечно, обратились в ту же самую парикмахерскую, куда Балдин Валентину Никаноровну возил, естественно, по его связям.
Минут пять пришлось обождать Галию. Но это того стоило. Очень обрадовался, когда она выскочила на крыльцо – вся такая невероятно красивая. Прекрасную причёску сделали, выгодно подчёркивала всю её естественную красоту и очень хорошо подходила к одному из тех дизайнерских платьев, что Диана приволокла в сентябре.
– Красотка, как есть красотка, – сказал я жене восхищённо.
Галия немножко засмущалась и ослепительно улыбнулась.
Поехали в Большой театр. Сегодня будет моя очередная попытка подружиться с балетом.
Всё же с ним у меня сложные отношения, так что, когда я иду на балет, мне важнее всего – он в одном действии, что предпочтительнее, или их будет больше.
Спектакли вот обожаю, когда особенно хорошие актёры в них. Оперу воспринимаю с интересом, но балет… балет пока что для меня земля непознанная.
Галию, тем не менее, балет полностью устраивает, она его понимает и ему радуется, так что никаких таких своих мыслей я ей не высказывал, и мы прекрасно провели этот вечер.
И да, мне было очень приятно наблюдать, как мужчины оценивающе посматривали на мою жену. Галия у меня девушка видная и красивая, а уж когда её переполняет такое прекрасное настроение, да ещё и причёска отличная, да ещё и платье эффектное – куколка-красотка, действительно, что тут ещё сказать.
Так что, хотя я в очередной раз как ни пытался, так и не смог проникнуться очарованием балета, я был более чем доволен этим вечером и очарованием моей жены.
Главное в любой ситуации, когда это вообще уместно, стараться думать позитивно.
Я и думал позитивно. Вот если Боянов действительно сможет раздобыть билеты на спектакль Высоцкого на следующей неделе… Вот там я уже оторвусь на полную катушку.
Спектакль с актёрами высшего класса – это, конечно, то, что может перевернуть твою душу. На это я всегда очень остро реагирую.
Кстати, из разговора в театре узнал, что, оказывается, есть уже экранизация «Моцарта и Сальери» 1971 года. Надо будет поймать как-нибудь посмотреть по телевизору, сравнить балет со спектаклем.
Приехали из театра домой. И тут же, конечно, начала нас расспрашивать Валентина Никаноровна:
– Как вам понравилось?
К счастью, мне врать не пришлось, потому что следующие несколько минут Галия рассказывала так восторженно, что перебить её при всём желании не получилось бы. Сделать это удалось только звонку телефона.
– Ой, – тут же сделала испуганные глаза Валентина Никаноровна, – а вам звонил же какой-то мужчина, я забыла вам сказать. Кажется, этот ваш самый Румянцев, который телефон никогда не оставляет.
Поднял трубку – точно Румянцев это оказался.
