— Увы, много где. Да тот же Нагорный Карабах если взять… Армяне и азербайджанцы немедленно устроят там резню, едва ослабнет контроль за идеологией со стороны Москвы. Да, мы хотим видеть СССР интернациональным, товарищи, но не надо иметь иллюзий, что работа завершена. Ничего подобного! Или та же Ферганская долина. Там же намешан такой котел из разных народов! Приднестровье… Сейчас счастливо живет, а что будет, если контроль ослабнет? Дайте только небольшое послабление идеологии, разрешите говорить каждому, что хочется, и национализм у отдельных народов тут же полыхнёт со страшной силой, разрывая на куски СССР. Так что свобода слова в СССР — это все равно что крах СССР. А почему? А потому, что у нас есть вторая проблема, про которую я не успел сказать, потому что мне задали уточняющий вопрос, и именно она делает для нас свободу слова такой опасной. Могущественные враги, которые спят и видят, как нас порвать на части! И они непременно используют эту свободу слова, для того чтобы раздуть все возможные проблемы в СССР. Чтобы внушить у наших граждан ненависть друг к другу. Вытащат из шкафов все скелеты! Начнут внушать одним национальностям СССР ненависть к другим. Это же так просто… В магазинах Узбекской ССР нет колбасы, потому что ее русские в Москве съедают! Были в Москве, видели ее там? Там колбаса есть, в отличие от наших магазинов. И все, люди побегут бить русских, любых, что попадутся по дороге!
Повисла тягостная пауза.
— Ну а если спросить вас, какое из индивидуальных прав человека для нас самое важнейшее? И как это обосновать американцам на переговорах? — спросил меня седой офицер с первого ряда.
— Право на жизнь, конечно. Мы в СССР сюда включаем комплексное сопровождение права нашего гражданина на жизнь. Бесплатная медицина, от рождения до смерти, чтобы прожил здоровую жизнь независимо от того, есть ли деньги в кармане или нет. Что хорошего в самой развитой медицине в мире в какой-то стране, если у многих жителей в ней на нее нет денег, и они умирают от заболеваний, которые вполне можно излечить? Право на жизнь — это еще и обязанность СССР обеспечить при помощи любых, самых жестких мер при необходимости, право на мирную жизнь, чтобы государство не вовлекалось в войну, и конечно, никакой гражданской войны в нем тоже не произошло.
— Самых жестких мер… Нам скажут, что это уже сталинизм какой-то… — перебил меня, покачав головой, тот же офицер, что задал этот вопрос.
— Скажут, в том числе, потому что до сих пор боятся Сталина, — сказал я, пожав плечами. — А нам полезно, что у них такое к нему отношение. Независимо от того, как мы сами относимся к этой фигуре. Пусть лучше боятся нас за то, что у нас были в истории жесткие лидеры, следовательно, могут и снова появиться, чем презирают в случае, если однажды у нас появится слабак, который изнутри разрушит СССР, не справившись с ролью лидера. Очень надеюсь на то, что такого с нами никогда не произойдет…
Но продолжу отвечать на заданный вопрос. Право на жизнь включает и бесплатное образование, чтобы талант мог всегда на самый верх пробиться. Право на гарантированное трудоустройство, чтобы не помер с голоду в канаве, не сумев найти работу. Социальную защиту для тех, кто не может трудиться по уважительным основаниям. Заботу о стариках, и тут речь не только о пенсиях, но и о различных услугах. Отремонтировать что-то, продукты или лекарства на дом принести.
То есть, мы делаем акцент, в отличие от Запада, не на конкуренции, а на солидарности. Любое право человека понимаем сугубо через него. Потому как система прав человека западного образца, основанная на эгоизме и конкуренции, эволюционирует неизбежно во всякое непотребство. Достаточно всякому гнилью проникнуть у них во власть, а этот процесс идет по нарастающей, как эти люди начнут интерпретировать права человека уже исходя из своих собственных, эгоистических интересов, а не всего общества. И обоснование придумают соответствующее, не сомневайтесь. Достаточно, к примеру, всяким извращенцам накопиться у власти в тех же США, и они сделают все, чтобы нормальными в глазах общества выглядели именно они, а не по-настоящему нормальные люди. Тем и опасна трактовка прав человека без учета солидарности…
Вопросов было еще много, конечно, уж больно тема такая востребованная сейчас на фоне улучшения отношений с западными странами. Но в конце концов мы закончили. Румянцев, провожая, пожелал мне хорошо отдохнуть. Согласовали с ним вопросы со всеми этими отметками, что я и жена должны получить в бумагах о въезде и выезде, и я выехал из гаража КГБ на той же машине со шторками, на какой в него и приехал.
В этот раз попросил высадить меня у ГУМа. Водка у меня была для обмена на кубинские песо, а вот сигарет не водилось. Надо прикупить… Да, и фотоаппарат или два тоже же нужны… Да, и еще кто-то мне говорил, что там и таблетки ходовой товар. Значит, еще и в аптеку зайду.
