А значит, я не буду экономить деньги. Поеду туда с телохранителями. Пожалуй, нужно будет взять с собой минимум четырёх человек. Если мафиози хоть немного соображают, то они попытаются выставить мое убийство как акцию каких-то радикалов, хоть левых, хоть правых, а те ходят большими группами и стреляют налево и направо.
Да, точно, двух человек тут не хватит, — размышлял он. — В случае, если такой поворот возможен, нужна серьезная охрана…
А сегодня нужно на всякий случай обновить завещание. Кстати говоря, если действительно наладим полноценное сотрудничество с Джино, то надо будет нанимать уже телохранителей для всех членов семьи на постоянной основе. Если он за наш счёт усилится, это может вызвать соответствующую реакцию со стороны его конкурентов по мафии на острове.
Да и в целом времена сейчас неспокойные. Радикалы, конечно, в основном устраивают нападения и похищения в столице и поблизости от нее, но и состояние семьи Эль-Хажж постоянно растёт. И достаточно много публикаций в газетах о нашем коммерческом успехе… Могут соблазниться…
Ну ладно, теперь главное — как пройдут переговоры.
Тарек набрал номер начальника агентства, где постоянно заказывал телохранителей в такого вот рода случаях.
В пятницу сразу с утра позвонил Ионову. Тот вначале удивился, услышав мой голос. Мы вроде бы с ним всё действительно уже обговорили.
Но я тут же ему объяснил, в чём вопрос.
— То есть ты считаешь, что для нас такой преподаватель будет выгоден? — полуутвердительно, полувопросительно спросил Ионов.
— Да, это зрелый мужчина, много пробывший за рубежом. И хотя учёной степени у него нет, но сами понимаете, кого попало приглашать в военную академию лектором не будут. Они же там тоже, когда обучают офицеров, присматривают себе самых лучших, чтобы к себе переманить.
— Ну, раз такое дело, — сказал Ионов, — то, конечно, будем сотрудничать.
Оставил ему рабочий телефон Гриши, а потом, подумав, решил ещё занести ему телефон и самого Ионова. Мало ли, Константин Сергеевич забегается и забудет его набрать. Три недели — к чему ждать, пусть тогда сам Гриша его набирает, я так думаю.
Гриша сейчас на работе. Но Родька же на каникулах. И погода сегодня более-менее… Выглянув в окно, как и надеялся, увидел на детской площадке Родьку с его неизменной повязкой, тут же записал телефон на бумажке, вышел и вручил Родьке вместе с жевательной резинкой.
— Привет, Родька! Передай папе, пожалуйста, этот телефон. Только не забудь.
— Хорошо, не забуду, — сказал Родька, укладывая бумажку в карман рубашки. — А это правда, что вы к кубинцам уезжаете?
— Правда, но только на три недели. Погостим и обратно вернёмся.
— Хорошо, буду вас ждать, — сказал Родька.
Я уже повернулся, чтобы вернуться домой, но тут пацан неожиданно спросил:
— А кубинки красивые?
Этот вопрос застал меня врасплох.
— Да ещё не знаю. Ещё не так уж много их в своей жизни и видел. Когда вернусь, наверное, смогу тебе уже ответить на этот вопрос. А почему ты интересуешься?
— Да папа вчера меня расспрашивал, хочу ли я себе новую маму. Сказал ему, что, конечно же, хочу. Вот подумал, может, вы с Кубы привезёте подходящую?
— Не, Родька, с этим помочь не могу. С этой целью надо твоего отца туда отправлять, а то сам понимаешь, может, я выберу такую, что мне понравится, а ему она не подойдёт. Так что, возвращать обратно, что ли, на Кубу? Нехорошо получится, согласись.
— Ну да, как бы так. — всё-таки неохотно, но согласился Родька.
Возвращался обратно в квартиру в приподнятом настроении. Ну какой оригинальный ребёнок! С ним никогда не соскучишься. Гриша всё же типичный военный — из самых умных, но вполне себе предсказуем. А Родька — нет. Из Родьки такое впечатление, что в будущем может получиться классный артист разговорного жанра, да ещё и сам себе писать сможет тексты для выступлений. Мышление у него совершенно нестандартное.
Представляю, как он выбешивает в школе своих учителей… У них же задача простая — забить все гвоздики так, чтобы шляпки не торчали. Тяжело, конечно, приходится детям с оригинальным мышлением в советской школе. Хотя, если быть честными, в любой школе мира то же самое. Если в классе несколько десятков человек, учителю вовсе не до того, чтобы заниматься каждым из них, разве что это не совсем уж какой-то подвижник, герой своей профессии. Такие тоже есть, но очень редко попадаются.
