Женя и Петя, вместе с Настей, по праву старших уселись во главе стола. Напротив них, между Стеллой и Родионом, втиснулась Леся. Мне показалось, что она специально не оставила подле себя места — для того, чтобы я не смог сесть рядом. Но я и не собирался. Да, я чувствовал себя слегка виноватым, но ни в коем случае не планировал прогибаться перед нею и тем более оправдываться.
Я исподволь окинул всех взглядом. Женя в мою сторону даже не смотрела. Петя тоже отводил глаза. Хотя я на его месте, скорее, засветил бы мне в глаз (простите за дешевый каламбур). Или он не догадывается, с кем и зачем ездила вчера ночью его жена?
Проклятый секс! Как от него все становится сложно!
Обед проходил в молчании — не считать же разговором обмен краткими репликами типа: «Передай мне соль». Никакого сравнения с весельем, царившим в нашей компании в первые дни по приезде. Ни шуток, ни непринужденного разговора, ни, упаси бог, флирта. Казалось, что каждый осознает, что убийца находится рядом, он — один из нас, и это осознание тяжко давит на наши плечи. Мой друг (друг ли?) Сашка сидел на противоположном конце стола. Время от времени он бросал высокомерно-испытующие взоры в сторону, где сидел Петя. А тот даже не поднимал взора… Я ждал, что с минуты на минуту Саня выступит со своим разоблачением. Или они все-таки с Гореловым сумели договориться? И тот согласился заплатить моему соседу по комнате отступные?
Я подумал, что по канонам детектива во время нынешнего принужденного обеда кого-то должны отравить. Но кого? По законам жанра, того, кто может изобличить преступника. Значит, Саню? Да, он, пожалуй, кандидат номер один… Но как, спрашивается, его отравишь? Вряд ли кто-то из путешественников был столь предусмотрителен, что захватил из Москвы мышьяк, стрихнин или цианид. А в финских аптеках сии медикаменты скорее всего не отпускаются без рецептов…
После того, как в полном молчании съели суп, Стелла со Светой разложили по тарелкам второе. И тут со своего места вдруг поднялся Петр. В руке он держал рюмку с водкой. «Петя, тебе же нельзя…» — отчетливо расслышал я, как прошептала его супруга.
Не поднимая глаз, Горелов провозгласил:
— Я хочу помянуть моего близкого друга… Товарища, партнера… Человека, без которого всем нам так тяжело… Одним словом, за Вадика…
Петр махнул рюмку, но на место не сел. Он продолжил:
— И еще я хочу сказать, что я знаю, кто совершил убийство.
В столовой воцарилась гробовая тишина. Все устремили взоры на Горелова.
— Я не хотел говорить раньше времени, но обстоятельства вынуждают меня… Итак… Вернусь к событиям второго января, когда был убит Вадим… Как я рассказывал, после обеда мы с супругой улеглись вздремнуть. Однако мне не спалось. Чтобы не мешать жене, я встал, оделся, вышел на крыльцо. Решил прогуляться. Я отправился в сторону того коттеджа, где лежал Вадим. Я подумал, что было бы неплохо навестить его.
Я непроизвольно бросил взор на Саню. На его лице мешались удивление и негодование. Он выглядел, как игрок в покер, чье каре тузов перебивают флеш-роялем. А Горелов продолжал — ему молча внимали все, не сводя с него глаз.
— Время было около трех. Как раз в тот час, когда, как нам сказали, был убит Вадим. И тут я увидел — совершенно отчетливо! — как из коттеджа, где находился мой партнер, выходит… ОН!
Петя нацелил обвиняющий перст в Саню.
— Он, Сашка! — повторил Горелов.
Мой друг бешено вскочил. Опрокинулась и полетела на пол тарелка.
— Он все врет! — завопил Сашка. — Это он, он, а не я! Он выходил тогда из коттеджа!
Петя стоял, скрестив руки на груди, и ухмылялся.
— Сволочь! — взвыл Саня. — Убийца! — И бросился на Горелова.
Наземь полетели и разбились бокалы. Девушки ахнули. Кто-то завизжал. Однако добраться до Пети моему другу не удалось. Между ними находился длинный стол, между ними сидели Родион и бухгалтер. Оба вскочили, схватили Саню за руки и оттащили от стола. Он легко стряхнул со своей руки Иннокентия. Тот отлетел и ударился о косяк. Однако Родион умело завернул руку Сашки за спину и вытащил его на улицу.
Петя с торжествующим видом сел на свое место.
В окно я видел, как Родион отпустил свои железные объятия. Саня оттолкнул его и, не одевшись, в одном свитере, порысил в сторону нашего домика.
Валентина бросилась причитать над упавшим Иннокентием. Тот сидел на полу и морщился, держась за руку.
Стелла кинулась собирать с пола разбитые тарелки и бокалы.
Родион вернулся в столовую и застыл у двери в позе Чайльд Гарольда.
И тут я — впервые за весь день — поймал взгляд своей случайной возлюбленной Жени. На ее лице были написаны удивление и растерянность. А Петя, кажется, торжествовал.
…Больше сегодня ничего особо интересного не случилось.
За исключением того, что поздним вечером, когда я, накатавшись на борде, возвращался с горы домой, меня по дороге перехватила Леся. Глядя в сторону и покусывая от смущения губу, она попросила:
— Ты не мог бы дать мне свой ноутбук?
— Семь восемьдесят.
— Что?!
— Прокат ноутбука стоит семь евро восемьдесят центов.
Девушка не поняла шутки и, кажется, собралась полезть в кошелек за деньгами. Я рассмеялся:
