Революtion! полностью

Организаторами группы был запущен официальный аккаунт митингов в Twitter @WakeUpR, где активно распространялись агитационные и информационные материалы, приуроченные к различным протестным акциям. Число подписчиков аккаунта достигало почти 40 тыс. человек.

Если социальные сети и Twitter послужили основными мобилизационными и агитационными инструментами протеста, то блоги традиционно выступали в качестве дискуссионных площадок. Многие блогеры публиковали правила поведения на митинге, призывая не допустить провокаций и столкновений с полицией. Главным рупором протестов стал Алексей Навальный, в блоге которого постоянно появлялись призывы к участию в митингах, а также агитационные и информационные материалы.

Весомый вклад в освещение протестных акций внесла и гражданская журналистика. 10 декабря 2011 г. агентство гражданской журналистики «Ридус» запустило в небо над Болотной площадью радиоуправляемую модель вертолета с камерой, фотографии с которой облетели все мировые информационные агентства, а сайт «Ридуса» за сутки просмотрели более миллиона раз.

Большой популярностью пользовались также любительские видеоклипы в Youtube, на которых были запечатлены фальсификации и различные нарушения на выборах, сделанные с помощью смартфонов. Клип, запечатлевший члена одного из московских избиркомов, готовившегося вбросить пачку бюллетеней в урну для голосования, набрал более миллиона просмотров. Широко разошлись в социальных сетях и копии протоколов, показывавшие несоответствие между результатами ручного подсчета голосов и теми, что размещены на официальном сайте Центральной избирательной комиссии.

В отличие от федерального телевидения, долгое время игнорировавшего происходившие в Москве события, онлайн-телеканал «Дождь» постоянно вел прямую трансляцию с места событий.

Разумеется, не новые медиа сами по себе стали первопричиной протеста. Однако именно они позволили протестующим в сжатые сроки наладить координацию и организовать гражданскую мобилизацию, а также проинформировать российскую и международную аудитории о происходящем. Социальные сети, блоги, видеосервисы и онлайн-телеканалы выступили альтернативным источником новостей в ситуации, когда контролируемые властью федеральные средства массовой информации хранили молчание.

В современной России в условиях наступления политической реакции значение социальных медиа выходит далеко за рамки мобилизационного инструмента. Из-за слабости оппозиционных партий, в том числе по причине нарастающего давления на них со стороны власти, социальные медиа фактически оказались субститутом формальных политических организаций.

В демократическом и националистическом кластерах блогосферы идет активное обсуждение актуальной проблематики, закладывающее основу для последующих действий, кристаллизуются ключевые политические идеи, лозунги и требования. Социальные сети – не только место для дискуссий, они фактически создали организационную и идейную площадку для оппозиции.

В 2014 г., после присоединения Крыма, произошла резкая поляризация демократического и националистического кластеров Рунета. Причем возникшая конфигурация оказалась более сложной, чем дихотомия: националисты за «Крымнаш», а либералы – против. Разграничительные линии прошли не между, а внутри кластеров. Однако постепенно острота конфликта стала спадать, уступая место реалистическому консенсусу: Крым «не бутерброд», status quo ante невозможен; идея «Новороссии» провалилась, а Украина выстояла; война в Донбассе – бессмысленная, беспощадная и никому не нужная.

К весне 2016 г. сотрудничество националистического и демократического кластеров Рунета восстановилось, реанимируя возможность совместных политических действий офлайн.

Внезапно проявившееся политическое значение социальных медиа в России, а также их высокая динамика, равно как и общая высокая динамика проникновения Интернета в общество, вынудили государственную власть России сформулировать новую, весьма агрессивную стратегию в киберпространстве.

До 2012 г. социальные сети мало занимали Кремль. Его линия в киберпространстве была предельно простой, если не сказать примитивной: размещать позитивные материалы о власти и негативные об оппозиции, поддерживать проправительственные сайты и игнорировать (атаковать при необходимости) оппозиционные.

Однако подобная политика совершенно не учитывала специфики Интернета как коммуникативного пространства, состоящего из ряда кластеров, которые могут не пересекаться. В результате крайне слабо выраженный проправительственный кластер оказался в фактической изоляции, в то время как оппозиционные кластеры, несмотря на политические и идеологические разногласия, успешно взаимодействовали. Если проправительственные сайты и форумы посещались преимущественно людьми и без того лояльными власти, то оппозиция расширяла свое влияние среди колеблющихся и неопределившихся.