Когда сани с человеком под ними вкатились во двор и, движимые уверенной рукой Пааво, уткнулись в сугроб, у Тойво возникла необходимость переходить к следующему этапу своей авантюры. Нурми вел себя, как настоящий иллюзионист, отвлекая внимание зрителей от своего фокуса, где это было только возможно. Вероятно, нахватался замашек у своего кумира Гарри Гудини.
Двигаясь, как змея, он уткнулся в гору снега и попытался врыться в него, как северная собака это делает перед сном. Только собаки при этом нисколько не заботятся, видит их кто-нибудь, или нет. Хорошо, что снег не успел еще слежаться, подтаяв на солнышке. Через твердую корку наста пробиться было бы куда проблематичней.
Двигаясь, сантиметр за сантиметром, вглубь сугроба, Тойво изрядно вспотел, и по мере погружения под снег его продвижение начало даваться все быстрее и быстрее. Антикайнен стал проворным подснежным ползуном на короткие дистанции. Лишь бы не проползти до Северного полюса, увлекшись движением.
Звуки голосов делались все глуше и глуше, наконец, Тойво позволил себе остановиться. Он полагал, что продавленная им нора не должна была иметь ярко выраженного входа, а обвалилась и скрыла тем самым все свидетельства о присутствии во дворе хранилища еще одного человека.
Он не слышал щелчка детонатора, не видел, как Нурми укатил прочь от ворот, он вообще ничего не чувствовал: холод начал проникать через одежду к мокрому телу и ласкать его своими ледяными языками. От такой ласки можно и кони двинуть! Вообще-то под снегом тепло, но не настолько, чтобы позволить чувствовать себя комфортно неподвижному и мокрому человеку. Шевелиться было нельзя: пусть и темнота сгущается, пусть и снег над головой довольно высок, но малейшее движение может заставить насторожиться искушенных в таких делах охранников. Антикайнен в который раз мысленно сказал «спасибо» Таннеру, что не позаботился обзавестись собаками во дворе.
Тойво лежал бревном и прислушивался к ударам своего сердца, отзывавшимся в его ушах. Они были равномерными, но все же начинало казаться, что паузы чуть увеличиваются. Это было нехорошо. Человек может запросто отключиться, сам того не заметив. Или уснуть, или укатить в такую отрешенность, где время перестает ощущаться напрочь. Так уже однажды было, когда он недвижно пролежал не один час в лесном шалаше возле моря. То оцепенение было полезным, потому что путаные мысли сложились в подобие стройной теории, с которыми совесть могла ужиться. Не сказать, что Тойво во всем разобрался, и также не сказать, что он сам проделал это — помощь и поддержка, полученная им, были теми составляющими всеобщей гармонии природы, от которых человек зачастую старается держаться на расстоянии. Эта дистанция вполне логично может увеличиться, кратно наличности в кошельке, либо литрам спиртного, пропущенного через организм.
Не хотелось оказаться странным подснежником, явившим себя весной. К тому времени здесь, вероятно, уже никого и ничего не будет, так что его тело могут и не обнаружить вовсе. Панические мысли только подхлестывались сомнением: а ну, как бомба не взорвется? Он же не проверял, в каком состоянии механизм внутри — только привязал проволочку к рычагу маленького бойка. Вдруг, никто не откроет дверцу сейфа? Вдруг, несмотря на расчет на темноту, обнаружится сама тонкая проволока, ведущая к наружной рукояти дверцы? Обо всем, конечно, должен позаботиться Нурми, но в случае непредвиденных обстоятельств его действия не пойдут в направлении, где ему самому может быть причинен определенный вред.
Тойво потерял контроль времени, он уже не мог определить, сколько здесь лежит: минуту, или час? Вместе с холодом росла уверенность, что его задумка была большой ошибкой. И только надежда не позволяла ему плюнуть на все и подняться из сугроба со вздернутыми к небу руками. «Сдаемсу-ууу!»
Антикайнен так увлекся своими внутренними переживаниями, что едва не пропустил сам взрыв, ударивший по промерзшей земле, как кувалдой. Его даже слегка оглушило под снегом, и если бы не заранее выработанный план действий, то он мог потерять время и тем самым поставить под сомнение всю свою операцию.
Выждав несколько секунд, которые он выделил людям во дворе на замешательство от эффекта неожиданности, он рывком поднялся из своего убежища и, неуклюже передвигая ногами, побежал туда, куда уже устремились все охранники — к самому хранилищу. На его возникновение из снега никто не обратил никакого внимания.
Адская машинка сработала, что надо! Посылку с ней еще не успели положить к прочим ценностям хранилища, поэтому никакие богатства, за исключением кровных средств самого Тойво, повреждено не было. Стол, на который сейф с бомбой положили, разнесло в труху, людям в комнате тоже досталось.
Однако времени осматриваться по сторонам не было, нужно было действовать незамедлительно.
— Тут еще одна бомба! — закричал, что было сил, Антикайнен. — Я слышу, как тикает часовой механизм! Бежим!
