— Бомба! Бомба! — сразу подхватило несколько голосов. Вероятно, теперь все услышали мифическое тиканье. Беспорядочный топот ног возвестил, что народ ломанулся на выход, позабыв о раненных товарищах.
Последним к входной двери неторопливо подошел Тойво. Он закрыл ее перед собой и задвинул тяжелый и прочный засов. Да, такие врата и тараном не взять.
Теперь можно было оглядеться по сторонам. Дым потихоньку рассеивался, зыбкие контуры предметов обрели свои очертания. Нужно было организовывать оборону — в самом деле, верить, что охранники, догадавшись, что их одурачили, заплачут и, взявшись за руки, уйдут по домам, было бы наивно.
— Эй, ты что здесь делаешь? — громом с ясного неба раздался недовольный голос.
В самом углу возле разбитого зарешеченного окна стоял большой и грозный дядька. Видимо, изначально в дыму он слегка потерял чувство ориентации в пространстве, вот и вышел на сквознячок.
— А ты? — стараясь говорить уверенно и сердито, ответил Тойво.
Он не стал дожидаться ответа, потому что рассчитывал своим глупым вопросом чуть отстрочить возникновение в руке охранника пистолета системы «наган». Он прыгнул вперед, вкладывая в удар весь свой вес.
Но то ли родных килограммов было недостаточно, то ли еще не вполне отошел от лежания в снегу, Тойво не попал туда, куда намеревался. Он отскочил, словно горох от стенки и на секунду даже потерял равновесие. Охранник помотал головой, потер ушибленное плечо и вытащил из-за пазухи огромный, как пулемет «Максим» маузер.
Если бы оружие оказалось обычным, то и шансов бы у Антикайнена никаких не осталось. Маузер же цеплялся своими выпуклостями за все предметы туалета: за ремень, за рубашку, за теплую шерстяную жилетку, за пиджак, наконец. Единственно, что за трусы не цеплялся. Да и то, вероятно, потому что мужчина трусы не носил.
Тойво тоже был вооружен, но он даже не попытался дернуться за своим памятным с детства револьвером. Вот этот пистолет как раз бы за трусы обязательно зацепился, потому что был упрятан столь глубоко под одеждой, что достать его было совсем непросто.
Антикайнен не придумал ничего лучшего, как ударить снова — на этот раз ногой. В этом случае удача была на его стороне: даже такой здоровяк не сумел удержать свой массивный маузер, и тот отлетел к стене.
Делать нечего, надо драться. Оба противника глубоко вздохнули и приняли позы, которые на их взгляд должны были быть наиболее эффективны в кулачных противостояниях: Тойво встал на руки, а охранник вообще завязался узлом. Шутка — оба прекрасно знали, как орудовать руками, ногами и головой, чтобы победить и самому не оказаться побежденным.
Противник Антикайнена был тяжелее, а это значит, что он менее поворотлив. Но и удары, если те достигнут своей цели, вполне могли выбить дух. Поэтому лучше бы под них не попадать. И Тойво запорхал, как бабочка, выискивая возможность, чтобы ужалить, как пчела (порхать, как бабочка, жалить, как пчела — девиз Мохаммеда Али в девичестве, то есть, Кассиуса Клея).
Некоторое время Антикайнен бегал по углам, уклоняясь от сокрушительных хуков. Но единственной пользой в этом, пожалуй, было то, что он наконец-то согрелся. Противник не выказывал ни тени усталости и пер, как бык. Совсем скоро его коллеги во дворе опомнятся и подойдут проверить: а правда ли бомба тикает? Сунут морды в окно и увидят танец «маленьких лебедей». Конечно, пробраться внутрь им не удастся, но напакостить могут и издалека.
Надо было как-то выходить из сложившегося положения.
Едва он так подумал, как что-то заплело его ноги, и Тойво рухнул на пол. Черт побери, про раненного он и позабыл совсем. Тот, хоть и истекал кровью, но двигаться ползком не разучился. Винить несчастного истекающего кровью парня было не в чем — он, полуживой, просто пришел на помощь своему товарищу.
Однако Антикайнену от этого не стало легче. Наоборот, едва только он завалился на пол, как противник, не будучи дураком, прыгнул на него сверху. Шансов выбраться из-под такого могучего бойца не было никаких. Но это не означало, что настало время молить о пощаде. Как правило, на просьбы о милосердии во время драки мало кто реагирует — зачем же воздух понапрасну сотрясать? Тойво продолжал бороться, не произнеся ни слова.
Он ухватился обеими руками за руки врага и напряг все свои силы, чтобы не позволить тому уцепиться за него. Да где там! Стражник перехватился левой ладонью за волосы Антикайнена и медленно, словно во сне, воздел правый кулак. Сейчас он начнет опускать его методично, как паровой молот, и расколет, в конце концов, голову своего противника, как спелый арбуз.
Тойво в некоторой поспешности зашарил вокруг себя по полу: мало ли что обнаружится полезное для таких случаев — пистолет, нож, плазменный резак? Как назло ничего под руку не попадалось, хоть плачь. Разве что еще чья-то дружеская рука. Дружеской она была потому, что не била его, не цеплялась, и вообще — ничем не угрожала.
