– Только не рубите с плеча, молодой человек, – вновь подал голос Брусилов.
– Я, быть может, и несколько горяч, но не терплю имитации процесса. Неважно какого. Дело есть дело, иначе не стану вообще им заниматься. Антон Иванович, у меня будет связь с командующими?
– Прямая? Вряд ли. Любые вопросы решайте через меня. Обещаю максимально ускорить эти процессы.
– Хорошо. Как и говорил, объезды частей лишнее. В самих частях, наверное, и так знают, кто и как стреляет. Или?..
– Я понял вас, Николай Васильевич. Вы хотите, чтобы в частях отбирали какое-то количество стрелков, показывающих хорошие результаты, и направляли вам?
– Немного не так, ваше… Товарищ инспектор. Дело вот в чем. Снайпер – это не просто хороший стрелок. Это образ жизни, если хотите. Чтобы я смог сам отобрать нужных людей, мне на это жизни не хватит. В частях люди находятся на виду, командование хоть как-то, но должно знать своих подчинённых. Следовательно, командир взвода всегда может сам определить, есть в его взводе человек, подходящий для нашего проекта, или нет. Если это буду делать я… Нужно много встречаться, много беседовать с людьми, это очень сложно, очень. Нужны характеристики, кто к чему склонен, кто как ведёт себя при обстреле, атаке, обороне и прочее.
– Это тоже непросто.
– Конечно. Но проще, чем если я буду объезжать все части и сам, неделями, изучать курсантов.
– Я думаю, Николай Васильевич, что скорее всего, мы будем вынуждены пока отказаться от такой схемы, – подумав, ответил Деникин. – Вы должны понимать, что сейчас нет времени заниматься вопросом так глубоко. Это работа, как мне кажется, для мирного времени.
– Тогда это будут просто хорошие стрелки, не более того. Помните моё подразделение? В нём каждый мог и стрелять, и в разведку сходить, и диверсию устроить. Это важно. Но если в частях будут моих подопечных просто пихать в общий окоп… Такое обучение лишь трата времени и ресурсов.
– Я понял вас, Николай, постараюсь донести вашу мысль до руководства.
– Кстати, а кто осуществляет это руководство? Кто сейчас комиссар по военным делам?
– Михаил Васильевич Фрунзе, слышали о таком? – Мне показалось, или Брусилов даже дернул щекой, произнося это имя. Не устраивает он его? Ха, это он ещё с Троцким не работал, избавил я нашу страну от этой занозы.
– Немного, – уклонился я от ответа. – Антон Иванович, а что на фронте?
– Стоит фронт, активных действий мало, некому воевать, и у нас, и у противника проблемы с пополнением личного состава и боеприпасами, – отмахнулся Деникин. – Если бы армия была в порядке, мы бы добили германца за несколько месяцев. Но, к сожалению, или к счастью, случилась революция.
– А как с союзниками? Известный вам человек не рассказал о событиях в Архангельске, на Дальнем Востоке?
– Если ты о помощи Добровольческой армии, – видя мой короткий кивок, чёрт, Брусилов мешает нам нормально разговаривать, – всё в порядке. Вообще, Алексей Алексеевич в курсе твоего предчувствия, – разрядил обстановку Деникин.
– Вас понял, – кивнул я. – Если вы помните, то в моих видениях был факт интервенции.
– Если я правильно понимаю, то здесь все вытекало из действий большевиков, ведь так? В твоих видениях союзники пошли на интервенцию только после заключения позорного мира, а его не произошло. Они, конечно, немного помогают на юге, вооружением, деньгами, но не своим участием.
– Вы не представляете, насколько я рад этому. – Да это же вообще хорошо, белые загнутся намного раньше. Что они стоят без помощи извне? – Значит, все мои видения, можно выбросить и…
– Думаю, надо с осторожностью относиться к этому. Слишком многое из того, что ты рассказал, сбылось, причём именно плохого. Все события семнадцатого сбывались с ужасающей точностью. И, Николай, ведь если бы ты не навестил тогда одного человека, сбылось бы, наверное, вообще всё. А так, различия есть, и большие. Изменения стали заметны сейчас, в этом году, значит, ты проделал важную и нужную работу. Я много анализировал сказанное тобой и полностью уверен, что все произошло бы именно так, как ты и говорил. Если бы не ты.
– Антон Иванович, мне приятно такое слышать, спасибо, но, если честно, рассчитывал я на большее. Ведь я столько написал Николаю Александровичу, а он…
– Таков был наш государь, – вступил в разговор Брусилов, – он был фаталистом и просто плыл по течению. Иначе никогда бы армия не поддержала государственный переворот, тем более в условиях войны. Николай оказался слишком слаб и не готов сражаться за себя и страну, за это и поплатился. Жаль, конечно, что так закончил жизнь, но что поделать, прошлого не вернёшь.
– Это точно. Поэтому всё нужно делать очень осторожно и тщательно продумывать все шаги наперёд, – резюмировал Деникин.
– Хорошо, Антон Иванович. Я берусь за школу и надеюсь, вы поможете разобраться и наладить работу. В первое время мне без вашей помощи никак не обойтись.
