– Давайте выпьем, друзья, за настоящего профессионала, красивую, мудрую женщину, ласковую мать и верную супругу, за вас Татьяна Васильевна. Желаю вам крепкого здоровья, радости, женского и человеческого счастья, пусть исполнятся все заветные желания. Все знают в редакции, вы человек чести и слова, мне лично приятно иметь такого красивого начальника, жаль приударить за вами нельзя, а я бы ох, как приударил! – народ, как и положено в театрализованном представлении, своевременно прореагировал на сальную реплику.
– С этого места я попрошу подробнее, – вклинился Ромка Безухов.
– За Францию, чтобы вы, Татьяна Васильевна, посетили в этом году город мечты, – продолжил лицемерить Волкодав, не удостоив вниманием Ромку, – чтобы мы всегда в редакции наслаждались ароматом ваших любимых духов. Я каждое утро вхожу в редакцию и наслаждаюсь. Благодаря вам, Татьяна Васильевна, наша редакция по духу и запаху, что немаловажно, стала маленьким украшением телеканала, не побоюсь сказать, маленьким Парижем.
Народ зашумел, всем до обморочного хотелось состояния выпить. Жорка Волкодав почувствовал, что начинает говорить ерунду. Париж к Стервозовой имел такое же отношение, как проглоченный им маринованный гриб к испанской корриде.
– С днем рождения! – не мудрствуя, но профессионально лукаво, выдавил из себя последнюю фразу Жорка Волкодав.
Собравшиеся потянули руки с налитыми до краев стаканами в сторону виновницы торжества. Но праздничного звона Татьяна Васильевна в свою честь, не услышала, посуда была одноразовой. Мелочь, а неприятно. Столичные журналисты пьют шампанское в красивых хрустальных бокалах, язвительно подумала именинница, но виду не подала. Ее раздражала провинциальность в эфире, в отношениях между людьми, в быту. Она мирилась с этим многие годы. Увы! Не успели гости осушить дешевое содержимое пластиковых стаканов до дна, как в столовую, словно ветер, ворвался директор телекампании «Полет». Богдан Степанович Сюсюткин в одной руке держал колючий букет оранжевых роз, в другой махровое полотенце цвета осени, которое, судя по фальшивой этикетке, красовавшейся на упаковке, являлось таким же колким, как и цветы. Ничего удивительного, банные полотенца по бартерной схеме телекомпания обменяла на эфирное время, предоставленое новому супермаркету еще в начале года. Поэтому все сотрудники точно знали, что в день рождения им положен букет цветов и махровое средство гигиены. Загадкой оставался лишь цвет изделия. Шутили по этому поводу целый год, больше всех повезло главному режиссеру с нетрадиционной ориентацией, ему Сюсюткин вручил голубое полотенце, теперь пришел черед посмеяться над махровыми превратностями судьбы госпоже Стервозовой.
– Дорогая, Татьяна Васильевна, разрешите от всего сердца поздравить вас с праздником, – с улыбкой произнес Сюсюткин – пожелать вам крепкого здоровья…
– Земных, человеческих благ, – прошептал на ухо имениннице Ромка Безухов. Спич Сюсюткина работники телекомпании выучили наизусть, из года в год директор говорил одно и то же, без исключения, всем сотрудникам.
– Земных, человеческих благ, – на выдохе произнес Сюсюткин, – жизнь так коротка, нужно ценить каждое мгновение, научиться любить ближнего своего…
Ромка обнял Стервозову нежно за талию и шепнул нетрезвой начальнице, что директор приказывает ей нежно и незамедлительно возлюбить ближнего, а ближе всех к виновнице торжества стоит Ромка. Стервозова руку юного нахала не убрала, наоборот, она облокотилась на него массивным телом.
– Вы стремитесь к совершенству в работе и в повседневной жизни. Мы ценим ваш труд, Татьяна Васильевна. С днем рождения, любви, счастья, надежд. – Последние три слова Сюсюткин произнес с особым упоением, он протянул имениннице махровое полотенце и показательно страстно поцеловал ее в пылающую от вина щеку.
– Спасибо, – отреагировала Стерва, – большое спасибо, Богдан Степанович, это лучший подарок, потому что актуальный и радикально оранжевый.
Богдан Степанович, словно заговорщик, подмигнул Стерве левым глазом. Он хотел казаться в доску своим среди пишущей братии, иногда у него это получалось.
– Главное, чтобы Артур Лысый не узнал, – иронично припомнил владельца телеканала, ярого сторонника партии власти Богдан, Степанович Сюсюткин.
– Здесь все свои, – строго сказала Татьяна Васильевна Стервозова и посмотрела в дальний угол стола, где сидела Наташка Благова.
– Свои, свои, – поддержали именинницу присутствующие.
– Выпьете с нами Богдан Степанович? – предложила Стервозова.
– Меня ждут, но от рюмочки водки не откажусь – вместо рюмочки Сюсюткин выпил полный стакан прозрачного, как слеза, алкогольного напитка. Выпил и, подобно Золушке, в разгар торжества скрылся.
Женька Комисар не любила опаздывать, но сегодня она непростительно опоздала. Праздничный стол утратил первозданную красоту, гости разошлись и только журналисты редакции информации продолжали героически допивать до последней капли и доедать остатки первоклассной закуски. Появление Женьки Комисар вызвало у бывших коллег неподдельную радость.
