Можно ли было как-то отвязаться от этого эффекта, я не знал. Да и уже не хотел идти на этот шаг. Пока я подвержен паранойе, ко мне не подобраться — уж это мы проверили на своей шкуре за то время, что Ченгер был связан со мной договором. Зато мысль о том, что я всерьез рассматривал возможность отказаться от одержимости, теперь выглядела глупой и недальновидной.
Под защитой столь могущественного союзника, обладая знаниями магии от Марханы, я способен перевернуть мир по-настоящему. И сегодня я в очередной раз этим займусь. А что придется не спать всю ночь — не беда, у меня в запасе еще есть три бодрящих заклинания, которые позволят пережить завтрашний день и прием с аукционом.
Приступив к работе, я достаточно быстро справился с задачей. Когда все заранее просчитано, оборудование обновлено, а материалы на расстоянии вытянутой руки — собирать артефакты одно удовольствие. И я искренне наслаждался процессом, ощущая, как с каждой нанесенной черточкой ритуального рисунка, с каждым движением инструментов мощь моего баронства и его слава растут в геометрической прогрессии.
Я слишком долго играл в доброго дядюшку Киррэла. Щадил врагов и снисходительно относился к своим настоящим возможностям. Эделлон устроен так, что здесь решает только право сильного, и самый сильный сейчас — это я. Мое баронство стало известно по всему миру только благодаря мощи, которую я сам создал с помощью своей силы. Я заключил крупные контракты, потому что у меня была репутация человека, способного защищать свои интересы. Моя семья до сих пор жива лишь по той причине, что я не поскупился на методы защиты.
И если этот мир ценит только силу, какой смысл играть с ним в добряка. Вы хотели посмотреть, на что способен Киррэл «Чертополох» Шварцмаркт?! Пора показать Эделлону, на что способен грамотный демонолог!
— Вот теперь будет действительно весело! — услышал я хохот Ченгера в своей голове.
И на этот раз я тихонько посмеивался вместе с ним. Это не было безумием, я действительно видел, что иначе мне все равно не получится занять то положение в мире, которого я заслуживаю.
В конце концов, добрым словом и пистолетом можно добиться большего, чем просто добрым словом.
Адские гончие скалили пасти, поглядывая по сторонам. Пятерка отправившихся со мной дружинников смотрелась крайне грозно верхом на чудовищах, призванных моими амулетами. На бедре у каждого болталось по револьверу, еще один покоился на поясе. Портальная магия была только в одном, парный артефакт предназначался исключительно для продавливания вражеской защиты — и бил заклятьями не ученика, а подмастерья.
Надраенная униформа блестела в обеденном солнце. Даже мелькавшие на горизонте облака не мешали бликам на металлических частях доспехов.
Я же надел свой лучший костюм — из тех, что подобрала для меня Дия. Черный плащ с гербом Чернотопья во всю спину, высокий воротник, покрытый орнаментом. Белая рубашка с воротником-стойкой, темные брюки из дорогой ткани, названия которой я даже не пытался запоминать, и начищенные сапоги, в которых можно было смотреться.
На чудовищах не было упряжи, но гончие послушно выполняли команды ездоков, а народ вокруг пялился на нас, уже не спеша разбегаться. За нашими спинами собиралась толпа горожан, медленно стекающихся к городской ратуше. Люди Фолкбурга тоже одевались празднично, тем более и повод был соответствующий.
А у самого здания магистрата нас приветствовал почетный караул во главе с Николасом Фолксом. Я смотрел четко перед собой, сохраняя безразличное выражение, и когда горожане вдруг закричали здравницы, приветствуя меня, мне с трудом удалось удержать лицо.
Настолько теплой встречи со стороны жителей Фолкбурга я не ожидал. Впрочем, стоило мне спешиться, как я уже улыбнулся подходящему ко мне бывшему коменданту. Николас поклонился мне, приветствуя в соответствии с этикетом.
— Ваша милость, — произнес он, и я, уже открыто улыбаясь, похлопал его плечу.
Фолкс выпрямился и, глядя на меня, замер. А я дал знак «Рысям» спешиваться. Дружина синхронно покинула спины чудовищ, и гончие растворились в воздухе, возвращаясь обратно в свой слой реальности.
— Жители славного города Фолкбурга! — провозгласил я, оборачиваясь так, чтобы меня было хорошо видно. — Я, барон Чернотопья Киррэл Шварцмаркт, очень рад вновь оказаться здесь! Ваш город всегда был добр ко мне и моей супруге, и я хочу, чтобы каждый из вас знал — я всегда буду на вашей стороне.
Толпа восторженно загомонила, и я выждал, пока народ успокоится.
