— Видимо, вы слишком плохо осведомлены, — если бы я ему рассказал, что мне вообще плевать на прибыль, так как в любой момент могу создать несколько тонн золота, его бы инфаркт, наверное, хватил. Более того, для меня нет большой разницы между созданием того же магомобиля в самой простой комплектации или из платины с бриллиантами и шелковой обшивкой, так как и тот, и другой я делаю, по сути, из трансфигурируемого мусора. Как сказала бы моя бабушка — из говна конфетку. Разница в цене нужна только для самих покупателей, чтобы создавать образ качественного товара. Обывателю сложно привыкнуть к тому, что и дешевая вещь может быть качественной. Был такой интересный случай с сигаретами «Парламент». Их особенностью было то, что они были с фильтром и продавались недорого. Но продажи шли как-то вяло, людям, покупающим недорогие сигареты, «Парламент» казался слишком слабым. И тогда компания «Филипп Морис» провела ребрендинг, сделала их в три раза дороже и стала позиционировать как сигареты для элиты. Продажи выросли в десятки раз, так как именно более состоятельные люди оценили преимущества фильтра. — Но я действительно не беру проценты в принципе. Правда, и срок рассрочки у меня ограничен годом.
— Вы же понимаете, что таким образом подрываете нашу банковскую систему? — со скрытой угрозой и недовольством сказал он.
— С чего бы? Я даю займы только на покупку моих товаров и ничего более, — я понимаю, почему гоблины так бесятся. Маги редко берут у них в долг, стараясь занимать у знакомых по причине конских процентов. Если в обычном мире Банк Англии выдает кредиты под два-три процента в год, то гоблины под двадцать-тридцать. Взять же кредит в обычном мире и обменять деньги в Гринготтсе мешает та же жадность гоблинов, которые разменивают их чуть ли не в половину дешевле реального курса. По сути, магический мир сам вынуждает магглорожденных полностью уйти в простой мир. Аристократы же наоборот — им зачастую деньги просто некуда тратить, так как магический мир не особо разнообразен на развлечения, а что-то новое появляется довольно редко. Так вот, если учесть все это, то получается, что кредиты берут очень редко и только тогда, когда выбора особого и нет. Я же своим вливанием целой индустрии развлечений, причем довольно дорогой, мог бы восполнить этот недостаток и дать гоблинам немало прибыли. Но вместо этого они пролетают мимо и по закону сделать ничего не могут. А если учесть, что вскоре кто-нибудь додумается покупать у меня товары и перепродавать их чуть дешевле другим, чтобы таким вот обходным способом получать практически беспроцентный кредит… То я знал, что конфликт с гоблинами неизбежен. Волшебники допустили большую ошибку, сделав монополистами вид одних из самых жадных существ на планете, к тому же враждебный им.
— И все же, я надеюсь на ваше понимание и отмену этой неадекватной системы займов. За это мы можем предложить сотрудничество с нашим банком и льготные кредиты.
— Хахаха, — тут я не выдержал и расхохотался, утирая слезы. Конечно, это была игра, мне же нужно было показать, насколько смехотворно их предложение. А заодно и показать себя не опасным противником, а юнцом, который не умеет сдерживать свои эмоции. — Вы серьезно предлагаете мне лишиться большей части клиентов, чтобы что? Чтобы потом вам же и приносить прибыль? Не считайте меня идиотом, мистер Кривозуб, и я не отвечу вам тем же.
— Что же, — хмуро сказал гоблин, вставая и направляясь к камину. — Вы не послушались голоса разума. Посмотрим, сколько ваша лавка продержится в Англии. Мистер Дамблдор, спасибо, что устроили встречу, до свидания.
— Зря вы так, мистер Пирс. Вы приобрели серьезного недруга в лице гоблинов, которые оскорблений не прощают, — покачал головой Дамблдор после того, как Кривозуб ушел через каминную сеть.
— Директор Дамблдор, гоблины считают оскорблением существование всех, кто получает прибыль большую, чем они. Если на этом все, то я отправлюсь сейчас в свой магазин, сами понимаете, у меня появились дела.
— Конечно, конечно, не буду вас задерживать, — ответил с улыбкой старик, и я ушел, откланявшись.
