– Сколько времени уходит на формальности! – заметил Жи-вунг аптекарше, которая незаметно нажимала на кнопку, соединенную непосредственно с ближайшим полицейским участком. Система сигнализации была предусмотрена на случай нападения на аптеку наркоманов в ломке.
Жюли сидела на скамейке и приходила в себя. Жи-вунг заплатил за аэрозоль.
Они пустились в обратный путь. Снова услышали оглушительную медленную музыку. Это опять была песня Александрины, ее новый хит, «Страсть любви».
Диск-жокей, осознающий свою социальную значимость, сумел усилить звук еще на два деления и окончательно потушил свет, вращался лишь мозаичный зеркальный шар, отбрасывая тонкие сияющие лучики.
«Возьми меня, да, возьми меня всю, возьми меня, моя любовь навсегда и на всю жииииииииииизнь. Страсть любви, это страсссссссссть любви», – вопила певица, чей голос был обработан синтезатором и наложен на настоящий голос настоящей певицы.
Жюли, поняв наконец, где находится, вдруг захотела, чтобы Жи-вунг обнял ее. Она посмотрела на корейца.
Он был красив. В манерах его была какая-то кошачья грация. Странное место и необычные обстоятельства только усиливали его очарование в глазах Жюли.
Жюли раздирали чувство стыда, страха перед запоздалым ощущением себя женщиной и новое, почти животное желание «использовать» Жи-вунга.
– Я знаю, – сказал Жи-вунг, – не смотри на меня так. Ты не выносишь никакого физического контакта с мужчиной или кем бы то ни было. Не бойся, я тебя не приглашу танцевать!
Она только было собралась разубедить его, но тут появились два полицейских. Аптекарша описала им двоих грабителей и показала, куда они направились.
Жи-вунг увлек Жюли в середину танцпола, в самую непроницаемую тень, и, повинуясь необходимости, обнял.
Но как раз в этот момент диск-жокей решил включить все освещение. И вся фауна «Ада» возникла из темноты. Тут были травести, кожаные садо-мазохисты, гетеросексуалы, бисексуалы, женщины, переодетые в мужчин, мужчины, переодетые в женщин, женщины, переодетые в мужчин и считающие себя женщинами. Все, с потными лицами, энергично двигались.
Полицейские шли сквозь танцующих. Если они узнают двух «муравьев», то они их арестуют. Осознав это, Жюли совершила немыслимое. Она обхватила руками лицо корейца и стала целовать взасос в губы. Юноша обомлел от изумления.
Полицейские бродили вокруг них. Поцелуй продолжался. Жюли читала, что муравьи тоже занимаются чем-то подобным – трофоллаксисом. Они отрыгивают из желудка пищу и обмениваются ею через рот. Но она пока к таким подвигам готова не была.
Полицейские смотрели на них с подозрением.
Оба «муравья» закрыли глаза, как страусы, не желающие видеть опасность. Теперь они слышали только голос Александрины. Жюли хотелось, чтобы мальчик и дальше сжимал ее своими мускулистыми руками, все сильнее и сильнее. Полицейские уже ушли. Словно двое влюбленных, случайно подошедших друг к другу слишком близко, Жюли и Жи-вунг неловко разомкнули объятия.
– Извини меня, – прокричал он ей на ухо, поскольку иначе Жюли в этом шуме его не услышала бы.
– Обстоятельства нам просто не дали выбора, – ответила она уклончиво.
Жи-вунг взял ее за руку, они покинули «Ад» и вернулись в революцию тем же подземельем, которое позволило им ее покинуть.
