Жюли пришла проведать его. Она осмотрела его оборудование, взяла какую-то пробирку и, к большому удивлению юноши, одним глотком осушила ее содержимое.
– Ты первая попробовала. Тебе нравится?
Не отвечая, она схватила еще три полные до краев пробирки и выпила янтарную жидкость с той же жадностью.
– Ты опьянеешь, – предупредил Жи-вунг.
– Я… хочу, я… хочу… – пробормотала девушка.
– Ну и чего же ты хочешь?
– Я хочу любить тебя сегодня вечером, – выпалила Жюли одним махом.
Юноша отпрянул.
– Ты пьяна.
– Я выпила для храбрости, которой мне не хватало, чтобы сказать это. Значит, я тебе не нравлюсь? – спросила она.
Он находил ее божественной. Жюли за последнее время наконец расцвела. С тех пор как она начала снова есть, ее угловатость пропала, черты лица смягчились. Революция изменила ее осанку. Жюли сделалась прямее, подбородок поднялся выше. Даже походка стала грациознее.
Когда она мягко протянула руку к его брюкам, она была уже совершенно обнажена, а Жи-вунгу все труднее было сдерживать себя.
Он лег на соломенную подстилку и посмотрел на Жюли.
Она была совсем близко к нему, в оранжевом свете свечей ее лицо было чарующим, как никогда. Черная прядь волос завитком приклеилась к краю ее рта. Она думала лишь о том, чтобы так же страстно поцеловать Жи-вунга как тогда, на дискотеке.
– Ты красивая, необыкновенно красивая, – пробормотал юноша. – От тебя так пахнет хорошо… Ты благоухаешь, как цветок. Я как только тебя увидел… Она заставила его замолчать поцелуем, затем другим. Порыв ветра открыл окно и задул свечи. Жи-вунг хотел встать, чтобы снова их зажечь.
Жюли удержала его.
– Нет, я боюсь даже секунду потерять. Я боюсь, что земля разверзнется и прервет этот миг, который так давно мне был обещан. Не страшно, если мы будем любить друг друга в темноте.
Створка окна стучала так, что грозила разбить стекло.
Она вслепую протянула руку. На зрение рассчитывать больше было нельзя, но остальные чувства обострились до предела: обоняние, слух и особенно осязание.
Она потерлась мягким и гладким телом о тело юноши. Прикосновение ее столь тонкой кожи к более грубой коже корейца пронизало ее электрическим разрядом.
Ладонь Жи-вунга заставила ее почувствовать нежность собственной груди. Ее дыхание стало отрывистым, а запах пота более резким.
Ночь была безлунной. Их освещали Венера, Марс и Сатурн. Она выгнулась и откинула назад черную гриву волос. Грудь вздулась, ноздри стремительно втягивали воздух.
Медленно, очень медленно она приблизила свой рот к губам Жи-вунга.
Вдруг что-то отвлекло ее внимание. За окном пронеслась огромная комета с огненным хвостом. Но это была не комета. Это был бутылка с «коктейлем Молотова».
