– Жесть, – ужаснулся Славик, лучше б я умер.
– Ты и так умер, – прошептал Виталик.
– Не мешкайте, ребята, – целые ступеньки стремительно рассыпались и аборигены преисподней стали подгонять новичков, – лучше без конца ступеньки строить и горячим воздухом дышать, чем вечно вязнуть и огненным песком захлебываться. Это мы сами придумали.
Друзья заплакали, но слезы тут же испарились. Позади была короткая жизнь, впереди – огненная вечность. Бригада продолжила работу.
Был конец ноября. Москва копошилась в серой мгле, а солнце светило другим городам. Сантехники уныло грохали сапогами, брякали ключами, считали мятые деньги, покупали портвейн. Их землистые лица несли серую печать хмурого неба. Им, как и всем, было гадко – две недели ни одного солнечного дня.
Тамара Николаевна привыкла жить одна, но в дни, когда электрический свет, когда пальто и неуклюжая шапка, когда темнеет кожа и прорезаются морщины – острее ощущалась пустота квартиры и от этого колотил нутряной озноб.
Хмурых сантехников к Тамаре Николаевне направил мастер участка. Около часа назад, они заперлись в ее туалете. Сначала мужики гремели и стучали, громко переговаривались, а потом все стихло. Женщина стала подозревать, что они спят. Она перебирала гречку на кухне, обычно это ее успокаивало, но не сегодня.
Сантехники сначала и вправду хотели помочь. Старший определил причину неисправности:
– Из-под прокладки давит, придется демонтировать.
Они поломали кафель на полу, скрутили шланг подводки и сняли сливной бачок. Старший взял из чемодана силовую отвертку и сказал:
– Отойди Витек!
– Старший сел на корточки и напрягся, кровь прилила к лицу:
– Не идет!
Старший попробовал другой шуруп – та же история. С большим усилием он стронул один и выкрутил, но дальше дело не пошло. Тут вмешался Витек, он долго безрезультатно тужился, корчил гримасы, потом резко дернулся и свернул шурупу шляпку.
Старший, закрыл крышку унитаза и поставил на нее стакан.
Они по очереди выпили – запахло прелыми яблоками.
Тамара Николаевна умела держать себя в руках, но год от года, она переживала ноябрь все трудней. Бледные щеки и мешочки у глаз это еще ничего, это пока можно спрятать. Но перед протечкой унитаза женщина бессильна. Серые лица гостей, треск кафеля в туалете и следы сапог на ковре делали свое дело. «Эти двое специально себя так ведут, чтобы я чувствовала себя последней неудачницей», – подумала женщина и сжала горсть гречки в кулаке.
Слесаря ничего такого не думали. Их стремительно развозило от алкоголя и тепла батареи. Тем не мене им удалось освободить унитаз от крепления. Витек снова налил.
– Чтобы нам с тобой Витек, и другим людям этого города, стало теплей! – сказал старший, выпил и зажмурился.
Сантехники перевели дух и принялись за работу.
– Надо поменять прокладку, пока совсем не разморило. Надо, – старший попробовал покачать унитаз, но тот стоял как влитой, – надо оторвать его, дай отвертку плоскую!
Старший пытался подсунуть отвертку между унитазом и полом:
– Эх, закипело все намертво! Эх, никак не идет! Эх, Ых, Эх…
– Чего это? – напрягся вдруг Витек, – Треснуло, или показалось?
Тамара Николаевна закончила с гречкой – сантехники не выходили. Она подошла к двери туалета, прислушалась, но не услышала ничего кроме ровного дыхания двух мужчин. Она вернулась на кухню, и стала барабанить пальцами по столу – губы ее дрожали.
В это время участковый инспектор Игорь осторожно спускался в подвал, было темно и пахло сыростью. Ступеньки кончились, и он уперся в дверь, долго стучал и наконец:
– Кто? – еле слышно отозвались из-за двери.
– Милиция в пальто! Открывай, Анвар-ака!
Дверь скрипнула, пахнуло жильем, Игорь прикрыл нос форменным кашне.
– Собирай всех Анвар-ака, будете сегодня общественным трудом заниматься, – Игорь окинул взглядом узбеков.
Они лежали на нарах, сидели за столом и на полу.
– Командир, ты обещал нас не трогать! Мы ведь честно платим!
– Вы че опухли?! Я сказал, собирайтесь! Пойдете в отдел, подметете двор и бордюры побелите. Или вам милиция уже не дом родной?
Сырость лезла в легкие, хотелось кашлять. Игорь выбрался на воздух и закурил. В нагрудном кармане зашевелился телефон.
Игорь ответил на звонок.
– Ты далеко от Мурановской? – спросил дежурный.
– Что там?
– Соседи говорят – стрельба.
– А я-то что!?
– Да пэ-пэ-эсники все на территории! Твой, ведь, участок. Разберись!
– А если там война!?
– Да какая война! Ноябрь – одна бытовуха!, – сказал дежурный и продиктовал адрес Тамары Николаевны.
За минуту до этого в квартире одинокой женщины происходил напряженный диалог:
Предупреждаю, по образованию я – металлург, и знаю, как собрать и разобрать мартеновскую печь! – крикнула Тамара Николаевна на нетрезвых мужчин.
Слесаря хором гэкнули и ей ударило в нос плодово-ягодным.
– Так вот, – продолжила хозяйка, еле сдерживаясь, – адекватно оценить качество починки унитаза я в состоянии, и не выпущу вас из квартиры, пока работа не будет закончена!
