Я понял, что она улыбается, и тоже улыбнулся, начхав на всю опасность нашего положения. Кем бы мы ни были, мы были не одни.
– Но… будущее? – сказала Валка. – Как это возможно?
Я откашлялся:
– На «Загадке» мы с Хлыстом ходили на разведку. Разделились, и я наткнулся на какой-то… карнавальный шатер. Вроде тех, что устраивают эвдорцы, прибывая на новую планету. Там заправлял Возвышенный, у которого кожа была как штукатурка. Он показал мне матроса – я так думаю. Тоже химеру, только поврежденную. Утверждали, что тот встретился с каким-то инопланетным микроорганизмом, который изменил его чувства. Теперь он мог видеть время, как будто оно было пространством. Стал кем-то вроде предсказателя.
Все это я произнес, уставившись на ладони, не сомневаясь, что Валка рассмеется. Станет меня отчитывать. С отвращением и молчанием будет воротить нос. Этого не случилось.
– Они упоминали Омуты? – спросила она.
– Вы о них слышали? – удивленно воскликнул я.
– Адриан, я ксенолог, – ухмыльнулась она. – Конечно я о них слышала.
– Значит, они существуют?
– Сама не видела, но… да, существуют. – Она уселась на пол, согнув ноги так, что колени достали ей почти до плеч. – Их находили примерно на десятке планет, довольно кучно расположенных в верхнем рукаве Центавра. Там есть признаки существования древних цивилизаций: фрагменты скульптур, как нам кажется, и несколько погребенных в горах зданий. Но за столь долгий срок там почти ничего не осталось.
– Значит, это не Тихие?
– Нет, они гораздо древнее. О них вообще ничего не известно, за исключением того, что они оставили после себя Омуты.
– Рыси, львы и волчицы, – повторил я, кутаясь в шинель.
– Что-что? – удивилась Валка.
– Цитирую Братство, – отмахнулся я. – Что они из себя представляют, эти Омуты?
Валка пожала плечами:
– Какой-то микроорганизм, как вы и сказали. Что-то вроде живого компьютера. Они способны изменять другие организмы на атомном уровне. Говорят, люди окунались в них, желая снова стать молодыми и красивыми…
– Или видеть время, – перебил я.
– Или видеть время, – согласилась Валка. – Думаете, Братство из таких?
– Оно тоже видит время, но на этом сходство заканчивается, – ответил я. – Но не уверен. Все это так странно.
Перед глазами встала картина: моя голова смотрела вверх с земли у самых моих ног, я почувствовал, как хлещет дождь, когда я занес клинок, чтобы сразиться с повелителем сьельсинов – всех сьельсинов? Чепуха какая-то. Сьельсины были разрозненным народом, без централизованной власти или правителя. Одной Земле известно, сколько клановых флотилий бороздило космические просторы. У них не было лидера, но я не сомневался в том, что видел.
«Мы должны быть».
– Мы должны быть, – пробормотал я.
– А это еще что?
– Они тоже это сказали.
Я прислонился головой к стене. Бетон был холодным, голова мокрой, и я задрожал. Радовало лишь то, что одежда просохла.
– Как думаете, что Кхарн с нами сделает? – спросил я.
Валка плотнее укуталась в камзол и вся сжалась:
– Оставит здесь гнить, скорее всего. – Она скрестила руки. – Если только мы ему зачем-то не понадобимся… imbal sida, как же холодно!
Я не раздумывая скинул шинель, оставшись в черной тунике, и без слов передал ее Валке.
– Уверены? – усомнилась она.
Потирая руки, чтобы согреться, я устало кивнул и застегнул тунику на все пуговицы. Пользы от этого было не много, но лучше, чем ничего.
– Братство сказало, что мы понадобимся Кхарну, – задумчиво произнес я, глядя, как Валка надевает тяжелую шинель. – Наверное, пока мы в безопасности.
Я на мгновение подумал о том, чтобы сесть рядом с ней, но отказался от этой идеи, решив, что Валке такая близость придется не по нраву, и вернулся на скамейку.
Мы довольно долго просидели в тишине, не зная, о чем еще поговорить. Я так устал, что хотел вздремнуть, но боялся, боялся снов, которые могли навестить меня после всех откровений дня. Я также опасался жуткого создания из глубин, представляя, как его гибкие руки проникают в комнату сквозь какую-нибудь трещину и хватают меня, а его слова украдкой заползают в темные уголки моего разума.
Я отправился исследовать комнату; тогда и обнаружил наш печальный туалет и еще более печальный ящик с батончиками. Пройтись было приятно, пусть я и чувствовал себя львом в клетке. В тело вернулось хоть какое-то тепло. В комнате также была древняя раковина, из крана шла вода – горькая и маслянистая, не соленая, но с неприятным привкусом, который свидетельствовал о том, что она была соленой перед обработкой. Я решил не думать о черном океане, в глубинах которого плавало Братство.
– Адриан! – позвала Валка, и я тут же поспешил к ней через длинную и узкую комнату. – Что это? – протянула она мне руку.
Сначала я ничего не понял. Она держала осколок белого камня с грубыми и острыми краями. Я пристально посмотрел на него, не понимая, почему он кажется таким знакомым и почему его вид поразил меня, как картечный выстрел.
– Кусок мозаики? – предположила Валка.
Я взял камушек, по-прежнему чувствуя, что он важен, что имеет какое-то значение.
Тут меня осенило.
