– Вероятно, – ответил я. – Или когда-то был им. Не совсем понимаю, как ему удалось прожить так долго. Он паразитирует на собственных детях, переселяя свой разум из тела в тело. Кем бы он ни был, он уже не тот легендарный Кхарн Сагара.
– То есть он пересаживает мозг?
Я смутно вспомнил синие огоньки за ушами Кхарна, его детей и Найи и отвернулся от Бассандера:
– Нет. Это слишком примитивно. Но мне неизвестно, что именно он делает. Я, как и вы, могу лишь гадать.
Пальцы капитана пробежались по солнечному диску на боку.
– Мне не нравится сотрудничать с таким человеком. – Бассандер Лин встряхнулся и повернулся ко мне.
– Что вы ему пообещали? – спросил я. – Не считая безопасности его планеты, разумеется. – Я наклонился, вспоминая, что Кхарн Сагара говорил во время нашей первой встречи. – Вы ведь наверняка заключили какой-то договор.
– Это вас не касается, – ответил Бассандер Лин.
На его лице промелькнула тень, лицо как будто осунулось, и мне это не понравилось. Молодой капитан стал отчасти похож на скелет.
– Вы поставили меня в весьма неприятное положение, – сказал он.
– Я вас поставил? – переспросил я. – У вас были такие же приказы, как у меня. То, что я, в отличие от вас, не поспешил от них отвязаться, не снимает с вас ответственности. Рыцарь-трибун Смайт возложила эту миссию на нас обоих. Это был наш долг.
На лице Бассандера дернулся мускул, и я понял, что он стиснул зубы крепче обычного, так, что едва их не переломал.
– Собираетесь читать мне лекции о долге? Вы? Марло, напомните-ка мне, кто из нас бросил семью ради удовлетворения личных амбиций? Кто решил поиграть в солдата, вместо того чтобы жениться на Анаис Матаро, несмотря на данное слово? – Он выдержал паузу. – Не. Читайте. Мне. Нотаций. Я прибыл за вами по непосредственному распоряжению рыцаря-трибуна. Заключил сделку с экстрасоларианским демониаком и теперь отправляюсь на встречу с этим вашим сьельсинским вождем. Все так, как вы надеялись.
– Неплохая неудача? – спросил я злорадно.
Бассандер небрежно отмахнулся:
– Ваш друг Вильгельм вас спас. У него больше здравомыслия, чем у вас. Он умолял пощадить его.
– Пощадить? – эхом повторил я.
– Он, кажется, решил, что ваша казнь – дело решенное, независимо от обстоятельств, – ледяным тоном объяснил Бассандер, – что Капелла приговорит вас за одно лишь приближение к деймонам из машин. Он хотел спасти себя.
Я сжал кулаки. Хлыст предал меня. Внутри забурлило что-то черное и маслянистое, и я едва сдержался, чтобы не процедить сквозь зубы: «Трус». Он продал меня Империи, и почему? Из страха. Одной Земле ведомо, чем это теперь кончится. Я ведь видел собственный труп среди множества других в водах тех рек, что текут в будущее. Наручники на запястьях как будто стали туже, я вздрогнул и сутуло склонился над краем стеклянного стола. Хлыст поставил под угрозу не только мою жизнь, – что там, моя жизнь была в наименьшей опасности. Я был имперским нобилем, дальним родственником самого императора и достаточно ценным ресурсом. А Отавия Корво? Паллино? Бандит, Сиран и все остальные? Даже сам Хлыст мог не избежать наказания.
– Как с ним поступили? – спросил я наконец.
– Все ваши сообщники заперты на «Мистрале». Кхарн Сагара согласился посторожить их, пока мы не сможем транспортировать корабль на «Непреклонного».
– Они невредимы?
– Невредимы. Пока что. – Бассандер посмотрел на меня, оправил мундир и подбоченился.
Я заметил, что он вернул свой меч, принадлежавший ранее адмиралу Венту, который я забрал у него, когда отрубил руку.
– Их судьбу решит трибунал, когда все закончится, – добавил он.
Я сглотнул, стараясь сдержать внутри черную ярость, но та не давалась, извиваясь, и никакие поучения Гибсона и схоластические афоризмы Аймора не могли усмирить этот первобытный гнев.
– А доктор Ондерра?
– Ей ничто не угрожает, – брезгливо поморщился Бассандер. – Она тавросианка, и мы отпустим ее, когда уладим все вопросы. Ее участие в этом не стоит конфликта с Демархией.
Я облегченно вздохнул и лишь тогда задал вопрос, который мучил меня сильнее всего, но при этом казался наименее важным.
– А со мной что будете делать? – спросил я, как можно горделивее задрав голову. – В шлюз?
Бассандер не церемонился с ответом.
– Будь моя воля – да, – просверлил он меня взглядом. Боги, какой же он бесчувственный! – Но решения принимаю не я. Вы меня обхитрили. Вы правы… вы иммунис Смайт. Ей с вами и разбираться. Ваша судьба в ее руках, но лишь после того, как с ней разберется Хауптманн. – Он скривился так, как будто съел что-то невероятно мерзкое, вроде пирожного с нефтью вместо сливок. – Ума не приложу, как вам удалось ее подговорить.
– Вы мне льстите! – не менее язвительно воскликнул я. – Бассандер, она трибун Имперских легионов. Подговорить ее для меня все равно что сотворить золото из воздуха. Своими словами вы унижаете ее.
К моему легкому удивлению, Бассандер смущенно потупил взгляд:
– Вы правы. Это недостойно…
Создалось впечатление, что он пережевывает какую-то мысль, а может, это был всего лишь его язык.
– Она приказала, чтобы вас закрыли на «Мистрале» вместе с вашей жалкой бандой.
