— Давай угадаю, — я прошёл к ней, коснулся тыльной стороной ладони лба, — слабость в теле, головная боль, тошнота. Эта страшная болезнь преследует всех, кто по вечерам плохо кушает и много пьёт сладкие, но крепкие напитки. Магия в этом случае помогает плохо, но должно немного полегчать, — я использовал немного магии, улыбнулся. — Клаудия, помнишь, я тебе говорил, что могу мысли читать?
Она смутилась, опуская взгляд. В её намерениях читалось то, что сейчас она не будет сильно сопротивляться, если я воспользуюсь её беззащитностью.
— Это, наверное, очень удобно, — тихо сказала она. — Можно очаровать любую девушку…
— Многим мужчинам, особенно с высоким положением в обществе, подобного и не требуется. А я же наоборот, буду читать только то, что меня хотят обмануть, воспользоваться чтобы получить выгоду или покровительство. Это очень неприятно, поверь мне. Когда люди тебе врут, и ты чувствуешь ложь в их словах.
— Я никогда тебе не врала, — сказала она и еще ниже опустила голову. — И никогда бы не позволила себе… использовать…
— Глупышка, — я погладил её по голове. — Я попрошу кого-нибудь помочь тебе. А сам приготовлю особый отвар от этой неприятной болезни. Только не задерживайся в комнате — нам надо как можно раньше выехать.
Она хотела поймать меня за руку, но остановилась на полпути, сжала кулачок и прижала руку к груди. Права Илина, надо было оставить её с мамой. Не в том смысле, что она мне мешает или Илине. Не хочется, чтобы она видела то, что я планирую сделать.
В общем зале было необычно тихо. Новых постояльцев не появилось, но хозяин не слишком расстроился. Асверы его вполне устраивали, если платили. Работницы кухни носили к столам завтрак, разливали сладкий медовый напиток. Я уселся за столик рядом с Илиной, которая тут же вручила мне кружку с тёплым отваром.
— А это мне зачем? — я принюхался к напитку.
— Сколько ты уже не тренировался с мечом? — спросила она. — Вот поэтому.
Травы для укрепления связок и сухожилий имели неприятно горький вкус, который не удавалось заглушить ни мёдом, ни мятой. Я сделал большой глоток, поморщился.
— Пока не забыл, пожалуйста, приготовь отвар от похмелья для Клаудии, — вспомнил я. — Иначе её в дороге укачает, и далеко мы не уедем.
Илина промолчала, так как уже высказалась по этому поводу накануне. Подняв сумку с травами с пола, на секунду задумалась, а не положить ли в отвар слабительного. Не только в воспитательных целях, но и в качестве небольшой мести.
— Господин Хок, — к нам приблизился хозяин таверны. Он выглядел немного нерешительно. — Я знаю, Вы едете на юг по имперскому тракту. Хочу предупредить, что эта дорога опасна для путешествия. Вот если Вы вернетесь назад, всего на два часа пути, и повернёте на восток, то попадёте на спокойный путь.
— Что же там такого опасного? — спросил я.
— Понимаете, мой кузен, — быстрый взгляд в сторону кухни, — говорит, что легион Янда собирается идти сюда. Война будет, и вы попадёте между молотом и наковальней.
— Спасибо за заботу, — щелчком пальца я бросил ему монету.
— Пусть боги сберегут вас, — он пару раз низко поклонился, пятясь.
Я как-то говорил, что война — это прибыльное дело. Янда специально торопится, пуская вперёд войска, чтобы заявить о себе как о серьёзной силе, и для того, чтобы захватить удобный плацдарм, откуда его будет сложно выбить. Как я думаю, он уже знал, что со мной не пришли большие силы и, как итог, решил форсировать события.
— Как думаешь, Илина, может ли герцог Янда из-за большой ненависти ко мне не просто захватить часть провинции, а сжечь тут всё дотла? — я посмотрел на неё. — Понятно, можешь не отвечать.
Если видел один Имперский легион, считай, что видел все. Ровные ряды палаток и шатров, снующие между ними легионеры и наёмные рабочие. За лагерем центурионы гоняют подчинённых, отрабатывая построение с использованием башенных щитов. За три недели, что легион стоит перед большой равниной, люди успели возвести оборонительные укрепления и построить частокол вокруг лагеря. Лес для этого подвозили на телегах, запряжённых волами. Что касается численности, то легион насчитывал чуть больше двух тысяч человек, в основном лёгкой пехоты. Той же конницы — не больше трёх турм — это примерно сотня всадников. Для обеспечения безопасности в провинции такое количество было вполне приемлемым, но для серьёзной войны не годилось.
