— Теперь понятно, почему ты говорил, что Аш ещё маленькая, — сказала Ивейн. — Я уже и забыла, какой он огромный.
— Это Азм, — сказал я для Клаудии. — Раньше он был моим другом.
— Был? — немного не поняла она.
— Как бы объяснить. Он слился с Великим пламенем и растворился в нём. Не известно насколько много разума от прежнего Азма осталось в этой оболочке.
— Всё равно это неправильно, что ты перестал считать его другом, — сказала Клаудия, вряд ли что-то поняв из моего объяснения.
— Может ты и права, — я посмотрел на Азма. — С этого дня он будет хранителем дома. В отличие от Аш, он может исчезать и появляться из воздуха.
— Спроси, что она думает о нём, — сказал Тали.
Про Азма Аш думала много всего. Я не смог разобрать и половины. Она знала, что бывает с огненными псами, полностью слившимся с предметами, и была удивлена, что он смог принять обычный облик. А ещё считала его странным, но что подразумевала под этим словом, я не понял.
— Азм, — обратилась к нему Тали, — обойди вокруг дома и найди мне чужака, который за нами подглядывает.
Огненный пёс молча обогнул нашу группу и, тяжело ступая, направился вдоль дома. Аш встала и с любопытством и осторожностью последовала следом.
— Ивейн, повозка готова? Бристл тебе не говорила? — спросил я.
— Ой, — сказала она так, словно совершенно забыла об этом и побежала к конюшням.
— А он тоже горячий огонь кушает? — спросила Клаудия.
— Кушает? — я улыбнулся подобранному слову и покачал головой. — Нет, он питается немного другой силой.
— Ясно, — немного огорчённо сказала она.
— За нашим домом кто-то следит? — спросил я у Тали.
— Нет. Мне нужно понять, насколько он сообразительный.
— Я буду в библиотеке, — сказала Клаудия под пристальным взглядом Тали. Она хотела о чём-то рассказать, но решила отложить это на другое время.
Пару минут мы с Тали молча стояли посреди двора, пока с другой стороны дома не показались Азм и следовавшая за ним Аш. Последняя шла немного позади, чуть опустив голову, словно тайно преследуя. Дойдя до нас, Азм уселся на землю, посмотрел на Тали взглядом сытого хищника.
— И всё-таки жаль, что они не умеют говорить, — повторила она, покачав головой. — Это было бы намного проще.
— Ты понимаешь его? — не понял я её последнее высказывание.
— Нет, — она посмотрела на меня как на глупого ребенка, затем перевела взгляд на Азма. — Но знаю, что посторонних ни дома, ни рядом с ним нет. Сумел разобраться в этом так быстро? Ты же умнее, чем хочешь казаться, да? Вот и отлично, поможешь мне с комнатой Ритуала.
— А это может немного подождать? — спросил я. — Хочу съездить в гильдию асверов. Пусть Азм займёт ненадолго Аш, чтобы она не увязалась за мной. И ещё хотел спросить по поводу странной женщины по имени Мила.
— Глупая девчонка она, а не женщина, — Тали хмыкнула.
— На неё кто-то наложил проклятие? Она перевоплощается в довольно страшного… монстра.
— Проклятие? В каком-то смысле, можно сказать и так. Это досталось ей от родителей, не обращай внимания, — она махнула рукой, словно это её совершенно не касается, и посмотрела на Азма.
— Это проклятие можно как-то снять или что-то сделать?
— Берси, — она вздохнула, показывая на огненных псов. — Можно ли что-то сделать вот с ним или с ней, чтобы они перестали быть тем, кем являются? Они такими родились и точно такими же уйдут. Так и эта женщина. Она не виновата, что её родители решили дать ей возможность жить. Или ты хочешь исправить этот факт?
— Я знаю, что ты на самом деле добрая, — я взял её за руку, привлёк к себе и обнял.
— Это никак не связано, — она попыталась освободиться, но, видя тщетность этой попытки, уткнулась лбом мне в плечо.
— И всё же.
— Мать этой женщины оборотень. А в отце человеческого ещё меньше, — пустилась она в объяснения, удобно устроившись в моих объятиях. — У них не мог родиться ребенок, так как более сильная кровь убивает слабую. Но так случилось. Наперекор воле Высших. Сохраняя чистоту крови, отец должен был убить ребенка ещё в младенчестве. Но ей дали шанс. Поэтому она должна принять себя такой, какая есть, а не цепляться за самую слабую сущность. Скажи, почему тебя занимает её судьба? У неё нет рабской цепи на шее. Она вольна поступать так, как ей вздумается. Пусть возвращается в северные леса, где много места, мало людей, в конце концов, там её дом.
— Можешь дать мне совет?
— А с кем я только что говорила? — она подняла голову, встретившись со мной взглядом.
— С самым глупым и упрямым мужчиной на свете. Ты же нашла способ помочь Рут.
— Глупый и упрямый, — закивала она. — Больше, конечно, глупый. Случай с Малявкой особый и совершенно другой. Совет? Ты думаешь, я всезнающая и самая мудрая на свете?
— Стал бы я спрашивать, думая иначе?
Она закатила глаза от возмущения и моей душевной простоты.
— Хорошо, — неожиданно согласилась она. Высвободилась из объятий, поправила платье, затем помятый ворот моей рубашки. — Дам тебе туманную подсказку, которая должна помочь. Ведь так поступают самые мудрые на свете женщины? Ищи ответ в словах, сказанных мною немного раньше. Той мудрости достаточно, чтобы облегчить страдания этой женщины.
