— Тебе лишь бы поиздеваться, — проворчал я. — А мне, между прочим, уже невесту назначили. Вчера Вильям сказал, что его старшая дочь отлично подойдёт на эту роль. Мол, надо срочно объявить о помолвке.
— Прямо так и сказал? — удивилась она. — Половина благородных девушек Витории в кровь искусают локти.
— Очень смешно.
— А ты о чём думал, когда приводил в дом супругу Императора и его дочерей? — язвительно спросила она.
— Почему они все так внезапно всполошились? — хмуро спросил я.
— Потому, что ты теперь герцог без родственников и наследников.
— Наследник у меня вот-вот родится, — парировал я. — Даже два! Точнее, три…
— И кто из них сможет претендовать на провинцию и имя Хаук?
— Я вообще помирать не собираюсь ближайшие лет триста. Какие наследники? Хотя такими темпами они меня в могилу сведут раньше. Александра, заходи, не стой там. У нас семейный совет.
— Тали не хочешь пригласить? — заметила Бристл.
— Её больше интересует наш подвал, чем вся эта шумиха. Потому как в подвале можно построить склеп, а толку от всех этих женщин нет совершенно. Только головная боль.
— Склеп? — Бристл приподняла брови, удивлённо посмотрев на меня.
— Для членов семьи.
— Я хотела спросить, почему в доме? Усопшему нужен покой.
— Не знаю! Может потому, что за ним надо присматривать, а если он будет далеко, кто-то его обязательно разорит.
— Не сердись, — Александра встала позади меня, обняла за плечи.
— Подумаешь, принцесса, — Бристл фыркнула, наверняка имея в виду Лейну. — Выкинь из головы. Давайте лучше обедать.
— Вот, — поддержала её Алекс, наклонилась, чтобы поцеловать меня в щёку.
— Хорошо, хорошо, — я бросил оставшиеся письма на стол. — Кстати, о прислуге, что это за девушка с ясно-голубыми глазами?
— Мила? — спросила Бристл.
— Может и Мила — я ж не знаю, как её зовут. Она чистокровный оборотень.
— Чистокровный? — Бристл и Алекс переглянулись, затем посмотрели в сторону коридора.
Не знаю, что почувствовали они, но я уловил присутствие трёх оборотней. Одной из которых была та самая молодая женщина. Прислуга вкатила в гостиную две тележки с посудой и горячим обедом.
— Так, Мила, останься, остальные свободны, — сказала Бристл командирским тоном. Женщины кивнули, или, скорее, коротко поклонились и удалились. Мила же казалась немного растерянной. Бристл подождала, пока другие отойдут достаточно далеко, чтобы не слышать нас. — Кто твои родители?
— Я не знаю, — Мила опустила взгляд.
— Кто воспитывал?
— Дядя Хедрик Гун.
Судя по взгляду и кивку Бристл, она этого мужчину знала.
— Полукровка, — сказала Бристл для меня.
— Чистокровная, — уверенно парировал я.
— Полукровка.
— Чистокровная.
— Полукровка!
— Чистокровная.
— Берси!
— Бристл!
— Хватит! — вмешалась Александра.
— Ты в этом что-то понимаешь? — язвительно спросила Бристл.
— С недавнего времени.
— Полукровка рождается, когда один из родителей человек, чаще мать, — наставительно сказала Бристл. — При этом ребёнок не наследует линию крови и не становится оборотнем. Но если его обратить в раннем возрасте, кровь будет сильной. Не такой, как у чистокровных, но сильнее, чем у простых обращённых.
— Её никто не обращал, — сказал я.
Александра прошла, взяла Милу под локоть и вывела из комнаты.
— Упёртый мужчина, — Бристл вздохнула. — Если ты в этом не разбираешься и не уверен, подобную тему лучше вообще не поднимать.
Я промолчал, так как уловил в её голосе лёгкое сомнение, словно есть ничтожный шанс, что мои слова могут оказаться правдой. Пару минут мы сидели молча. Бристл взяла со стола ещё одно письмо, которое я даже не открывал. Прочитав имя, вскрыла его, бросила только один взгляд на ровные строчки текста и порвала на несколько частей, добавив к предыдущим.
Спустя пять минут в комнату вернулась Александра, приняв облик оборотня. Остановилась на пороге, оглянулась, затем выглянула обратно в коридор и втянула за руку ещё одного оборотня.
— Полукровка, — произнесла Бристл тоном «я же говорила».
В облике оборотня Мила была на целую голову ниже Алекс. К тому же окрас у неё был грязно-серым, стремящимся к чёрныму. Сгорбленная фигура, слишком длинные руки, опущенные плечи. Да уж, назвать её чистокровной мог разве что слепой. Но я чувствовал в ней сильную кровь, как и в Александре. Но глаза. У Милы был кристально чистый взгляд небесно-голубых, почти серебристых глаз.
— Чтобы я помог, ты должна сначала всё рассказать, — мы встретились с ней взглядом, и она быстро отвела его. — Тали всё-равно свалит это на меня, можешь поверить на слово. Или уже свалила? Я же говорил.
— Я… мне… показа… — слова в этом облике давались молодой женщине мучительно тяжело.
— Александра, дай ей немного свободного места, — попросил я.
— И почему рядом с тобой постоянно что-то да происходит? — покачала головой Бристл.
