Ощущения от заклинания оказались странными. Я словно увидел Рауля насквозь. Слева под ключицей появилась серая нить, которая петляя, шла к позвоночнику. Ниже, между ребрами, чуть левей сердца, была еще одна. Если присмотреться, то справа под ключицей что-то было. Очень похоже на старую, тоненькую суровую нить грязно-серого цвета. Еще две обнаружились в районе солнечного сплетения. При этом одна из них была не серая, а темно-коричневая, будто бы высохшая.
– Два канала, чувствуешь их? – спросила Грэссия.
– Скорее вижу. Еще пара закрытых и один…, как бы сказать, высохший, что-ли.
– Отлично. Логика такая, аккуратно проталкиваешь заклинание там, где она проходит, и пропускаешь как можно больше чистой силы через них. Заклинание расширит каналы и появится возможность вывести оттуда загрязнение. Метод, конечно, кардинальный, но простой и действенный как палка.
Управлять сразу тремя белыми нитями было скорей непривычно, чем сложно. Через два открытых канала заклинание прошло легко, долго петляя по протоку, пока нити не вышли из спины. С третьим пришлось повозиться.
– Одна из трех застряла. Вошла на два пальца и дальше никак.
– Потому, что в закрытый канал тычешь ею. Два других прошли? Пропускай через них силу. Разом.
В себя я пришел от резкой боли в голове. Словно мне в мозг воткнули раскаленное шило. Я рефлекторно дернулся, взбрыкнув ногой и, судя по ощущениям, крепко пнул кого-то. На ноги тут же опустилось что-то очень тяжелое, прижав их к земле.
– Держу! – сквозь боль прорвался голос Бристл.
«Аущ», – сказал я одними губами, так как мне в рот засунули что-то мягкое.
Еще одна иголка вонзилась в мозг, но дернуться второй раз не получилось. Держали меня крепко. Кто-то надавил мне на грудь, от чего я резко выдохнул носом, основательно высморкавшись. Зато дышать стало легче.
– Быстро пройдет, – голос Грэсии.
Отголоски боли, словно круги на воде разбежались в голове и постепенно растаяли. Я несколько удивленно открыл глаза, так как внезапно почувствовал себя настолько здоровым, насколько это вообще возможно. Словно никакой боли и не было, а я замечательно выспался, а потом еще полежал полчаса, прежде чем проснуться.
Прямо надо мной склонилась Грэсия сосредоточенно глядя в пустоту перед собой. Скосив взгляд я увидел Бристл, прижавшую мои ноги. Алекс, держащую мою руку справа и лекаря в белом, державшего мою руку слева.
– А чего было то? – озадаченно спросил я. И кляп куда-то пропал.
Грэс вышла из состояния задумчивости, отодвинулась. Алекс поспешила на помощь, усаживая меня. Бристл не спешила выпускать ноги, для надежности усевшись на них.
– Чего…? – не успел повторить я вопрос, так как госпожа Диас почти без замаха влепила мне пощечину.
Удар у нее, я вам скажу, как дубиной. Аж в глаза на секунду потемнело. Хорошо меня держали. Удивиться я не успел, так как вторая пощечина прилетала с другой стороны. Вот теперь, как и положено, у меня в голове гудело, лицо горело и все вокруг медленно вращалось по часовой стрелке.
Грэсия достала платок и принялась вытирать испачканную в крови ладонь.
– Завтра же, на второй курс, к заклинателям рун..! – зло сказала она.
– Меня? – спросил я, запоздало попеняв на свой несдержанный язык. Алекс, вооружившись платком, принялась вытирать мне подбородок и щеки от крови.
– Веслава, – ответила она, вставая.
– Барон Десмет! – внезапно дошло до меня. – С ним все в порядке?
– Я в полном порядке, – донесся его бодрый голос со стороны двери. – И хочу сказать, что это была не моя идея… Молчу, молчу…
– Алекс, если я у тебя спрошу, что произошло, ты драться не будешь?
– Не буду, – с облегчением сказала она и крепко обняла, от чего у меня ребра затрещали.
– У тебя сейчас глаза, как у вампира, который до свежей крови добрался, – сказала Бристл. – Или как у Асвеов, только не черные, а красные. Да ты и выглядишь как вампир, все лицо в крови.
– Ты слишком легко расходуешь силы в объемах больше, чем можешь переварить, – серьезным тоном, сказала госпожа Диас. – Тебе повезло, что в этой силе мизерный процент загрязнения, а то сейчас бы ты потерял больше половины зрения. А может и полностью ослеп. Прежде чем что-то делать, надо использовать голову. А у тебя на плечах не голова, а перезревшая тыква…
Меня, наконец, отпустили и помогли подняться. Встав, я обратил внимание на заляпанный кровью камзол и сорочку. Натекло ее столько, как будто мне голову отрезали. Глядя на испачканную одежду, тут же родилась замечательная мысль.
– Не одолжите карету, домой добраться? – спросил я. – До того, как город начнут брать штурмом, я успею переодеться?
– Успеешь, – сказала Бристл. – Раньше, чем после захода солнца они не начнут. Пойдем.
– Алекс, ты с нами? – я протянул ей руку.
