- Ваши стремления, конечно, благородны. Но насколько вы будете полезны на фронте и кто будет обучать курсантов в тылу? Если вы считаете, что на фронте будете более полезны, я поддержу вас. Если же здесь вас заменить некем - я буду против.
Наутро они узнали фамилии инструкторов, отобранных для фронта. Сержантов среди них не было, только лейтенанты и младшие лейтенанты. Даже однокашник Фадеева Антонюк, всего на месяц раньше выпущенный из школы, который не отличался в летном деле, но имел звание младшего лейтенанта, и то летел на фронт! Это очень обидело Анатолия, и он решительно направился к Богданову.
- Товарищ капитан, разрешите обратиться? Возьмите меня на фронт, попросил он командира отряда.
- У меня всего девять самолетов, а желающих - двадцать восемь человек, ты двадцать девятый. Я записываю всех, кто обращается с просьбой, но готовятся пока двенадцать.
- Товарищ капитан, пожалуйста, возьмите меня!
- Тринадцатым или двадцать девятым?
- Тринадцатым, - выдавил из себя Фадеев и смутился: у многих летчиков к этой цифре особое отношение.
- Это интересно! - улыбнулся Богданов. - Я подумаю.
- Можно мне завтра снова обратиться к вам?
- Не надо, продолжайте обучать курсантов. Когда приму решение, скажу.
Интенсивность учебных полетов возросла до предела. Анатолий часами не покидал кабину. Когда заканчивались полеты с курсантами, он ухитрялся лишний раз слетать сам - для отработки техники пилотирования на боевом самолете.
В один из дней Фадеева и Есина вызвал Богданов.
- С завтрашнего дня вы - кандидаты для включения в эскадрилью, отправляющуюся на фронт. Теперь все зависит от вас.
- Сколько запасных, товарищ капитан? - спросил Сергей.
- Кроме вас, трое.
- Шансов немного, но будем стараться! - ответил Сергей за обоих.
Анатолий знал, что такое запасной. Он играл в футбол, не раз выступал в роли запасного, поэтому понимал, что самая короткая дорожка, ведущая в основной состав, - это постоянные напряженные тренировки.
Утром следующего дня они начали летать вместе с "избранными". Лейтенанты посматривали на сержантов свысока, однако старания двух друзей принесли свои плоды. Есина и Фадеева зачислили в основной состав.
В ожидании отправки на фронт Фадеев написал письмо родителям и через несколько дней получил ответ. Отец писал:
"Здравствуй, сынок!
...Нападение фашистов тревожит всех советских людей, и меня как старого солдата, тоже. Одно скажу: на Русь хаживали многое, но не все уносили ноги обратно. Русь умеет защищаться, и сильна она своим единством. Если сейчас, в трудную для нашей Родины годину, все станут плечом к плечу для отпора врагу, мы выстоим и победим. Если нет, на что Гитлер и рассчитывает, нам удачи не видать. Как я понял из твоего письма, ты стремишься на фронт. В твоем возрасте и мы когда-то ходили в походы. Но сейчас отцовское сердце щемит, а материнское разрывается на части только при одной мысли, что ты скоро вступишь в смертельную схватку с фашистами. И все равно мы благословляем тебя на священную войну. Защита семьи, государства - это великая честь и почетный долг каждого мужчины!
Природа более благосклонна к мужчинам, она им предоставила возможность стяжать себе славу на поле брани, а женщинам уготовлена другая участь отрывать детей от сердца и ждать...
Уверен, ты не уклонишься от опасности и не опозоришь наши с матерью седые волосы. Но болит сердце о другом - готов ли ты к бою? Военное ремесло не только опасное, но и очень трудное. Голову сложить легко, а защитить Родину и победить врага много сложнее, Готовься, сынок, побеждать в бою..."
Фадеев дочитал письмо отца, приписку матери, двоюродной сестренки, гостившей у них, и глубоко задумался.
"Военное ремесло". Какое точное определение! В этом отец, полный георгиевский кавалер и кавалер ордена Красного Знамени, разбирается. Итак, учиться. И Анатолий снова шел к своему "ишачку", снова взлетал в голубое небо, снова и снова отрабатывал очередные элементы воздушного боя.
За два дня до отлета на фронт Анатолий отпросился у Богданова и поехал в Ростов к Нине. Увидев его, она засияла:
- Толька, я давно жду тебя! Как я рада твоему приезду!
- Раньше никак не мог, дел по горло. А где Надежа Петровна, что слышно о Дмитрии Федоровиче?
- От папы никаких вестей, - сразу помрачнела Нина, - а мама дома. Пойдем, она будет рада видеть тебя.
Анатолий подумал иное, но ничего не сказал. Постучав в дверь, они вошли в комнату Надежды Петровны.
- Здравствуй, Толя! Почему один?
Нина взяла сумку, шепнув матери и бросив на ходу Фадееву: "Я скоро вернусь", вышла.
- Сергей не смог приехать, война, двоих сразу не отпускают, - ответил Анатолий на вопрос Нининой матери.
- Война, война! Что вы знаете о войне? - с каким-то подчеркнутым пренебрежением сказала Надежда Петровна. - Смотрю на людей и удивляюсь: бросились в драку, как петухи. Надо разобраться, почему немцы пошли на нас войной. Может, мы что-то делали не так...
