Через несколько минут слева впереди летчики увидели большую группу бомбардировщиков противника, идущую выше на встречном курсе. "Ишачки" ринулись к ней, но быстро набрать высоту и догнать "юнкерсы" не удалось. Богданов решил набирать высоту на параллельных курсах. Пока гнались за немцами, ушло время, вдали на горизонте показалось Азовское море. Видимо, фашисты намеревались бомбить Мариуполь. В это время позади эскадрильи Богданова появилась четверка "мессершмиттов", затем подошла еще пара.
Анатолию все время казалось, что немцев больше, он даже дважды их пересчитывал. В ходе разгоревшегося воздушного боя "ишачки" закрутились в клубке, опытные фашистские истребители встретили достойный отпор, но как только командир второго звена, один из опытнейших инструкторов Батайской школы, погнался за проскочившей вверх парой "мессеров", потерял скорость и начал вводить самолет в разворот, его тут же настигла пулеметная очередь противника. Если бы он бросил машину вниз, мог бы остаться живым, но для этого нужно было видеть противника, он же его не видел. Видели другие летчики, но не могли помочь товарищу.
Анатолий с чувством вины и горечи проводил взглядом горящую машину. Злоба на врага охватила его, он снова ринулся в гущу схватки. Бой продолжался. Шесть немецких самолетов постоянно атаковали восемь наших экипажей. Задымил второй наш самолет, вскоре пошел к земле третий.
Вот они и сравнялись числом: "ишачков" осталось тоже шесть.
Анатолий крутился вокруг Богданова, но ни разу не выстрелил, не было верного момента, чтобы нажать гашетку. Вихрь воздушного боя стал таким стремительным, что уже трудно было различить, где свои, где чужие. Анатолий едва успевал занимать свое место в строю, порой ему казалось, что он мешает ведущему.
Немцы действовали умело, всюду успевали и были неуязвимы, но сработали опыт и мастерство Богданова. На крутом развороте, поймав в прицел "мессер", капитан прошил его длинной очередью. Фашистский самолет загорелся. Это была первая победа "шкрабовской" эскадрильи!
Истребители противника взметнулись вверх и, сделав доворот, легли на обратный курс. Сбитый самолет или нехватка горючего, а скорее всего завершение главной задачи - связать боем эскадрилью советских истребителей, послужило для них сигналом для отхода.
Капитан Богданов подал знак на сбор. Анатолий приблизился к ведущему, боясь потерять его из вида, так как не мог определить, где находится и куда надо лететь. При подходе к аэродрому два самолета приземлились на поле. Комэск, не обращая на них внимания, шел дальше. В чем дело? Почему он не реагирует, удивлялся Фадеев. Когда произвели посадку на аэродроме, техник, осмотрев самолет Фадеева, произнес растерянно:
- Баки пустые. Как же вы летели, товарищ командир?
Тогда лишь Анатолий понял, почему капитан не стал кружиться над приземлившимися самолетами: горючее, видимо, было у всех на исходе.
Летчики, сразу собрались вместе, заместитель командира эскадрильи подошел к Анатолию и крепко пожал руку.
- Спасибо, ты меня здорово выручил! Молодец!
- Товарищ старший лейтенант, так я даже не стрелял.
- Неважно. Главное, ты немцу не дал стрелять.
- Я видел, как тебя фриц полоснул! А когда отбивал атаку "мессершмитта" на старшего лейтенанта, твой самолет был весь в огне, - взволнованно сказал летчик второго звена, находясь еще под впечатлением от недавнего боя.
- Я не заметил этого огня, и пробоин в моем самолете нет, - ответил Анатолий.
- Неужели? - удивился летчик. - А я подумал, что он тебя собьет наверняка.
У Анатолия от этих слов пробежал холодок по спине. "Трусишь, брат? Крепись!" - сказал он себе и вспомнил недавно прочитанное изречение одного полководца древности: "Что дрожишь, скелет? Ты бы еще больше дрожал, если бы знал, куда я тебя поведу". Мудрое изречение. Дрожали и раньше. Значит, главное - в умении преодолевать страх.
- Разбор боя будет позже, - объявил комэск и пошел к командиру полка.
Давыдов строго отчитал Богданова за исход боя. Капитан не оправдывался, только повторял "есть" или молчал.
- Собирайте эскадрилью и в поход за самолетами, чтобы завтра восемь машин было в строю! - приказал командир полка.
И тут началась работа. Неимоверными усилиями инженера эскадрильи при участии всего летного состава к обеду следующего дня восьмерка действительно была в строю.
Закончив вместе с техниками подготовку самолетов, летчики собрались здесь же, на поле. Богданов раскрыл планшет, где у него лежал исписанный лист бумаги, и начал разбор. Он изложил ход и результат боя.
- Итог - не в нашу пользу. Много ошибок допустили, - сказал комэск и детально разобрал каждую, указал на недостатки в действиях летчиков, говорил о преимуществах в тактике и технике врага.
Впервые Анатолий с Сергеем услышали, что "ишачок" наш против "мессершмитта" - "не та" машина.
Заканчивая разбор, Богданов сказал:
