...Анатолий быстро поставил рули на вывод из штопора. "Ишачок" помедлил, задрожал, словно не по нраву ему пришлось решение хозяина, но, повинуясь воле летчика, прекратил вращение, медленно перешел в пике. Фадеев вывел самолет из штопора, осмотрелся. Бой наверху продолжался. Что делать? Лететь на аэродром или возвращаться в бой? На такой машине еле-еле добраться бы до своего аэродрома. Но там, наверху, дерутся с врагом товарищи.
И тут он вспомнил о Нине. Снова перед ним ее глаза - милые, добрые, все понимающие. Глаза человека, который всюду незримо рядом, который поддерживает в решающую минуту. За что бы ни брался, что бы ни делал, Анатолий всегда мысленно обращался к Нине и сейчас не мог допустить ни малейшего послабления себе. Нет, на аэродром не пойдет, он пойдет в бой! "Если погибну, то честно, у всех на виду", - подумал Фадеев и потянул ручку на себя и пошел с набором высоты туда, где дралась тройка "ишачков".
Самолет сильно кренило влево, Фадеев не успел подойти к товарищам, как, атакованный сверху "мессерами", получил пробоину в правую плоскость. Ему повезло, самолет все-таки выровнялся, хотя стал еще менее управляемым. "Мессеры" взмыли вверх. Провожая их взглядом, Анатолий снова увидел "ишачков", дерущихся с парой "мессершмиттов". Он довернул самолет в их направлении и продолжил набор высоты. Мотор грелся, чихал и фыркал. Анатолий увидел знакомый силуэт в кабине - Богданов! Комэск энергично махнул крыльями. Фадеев ответил покачиванием своих крыльев и повалился на правое крыло. С трудом выровнял самолет, пристроился к Богданову. Снова закрутилась карусель. В азарте боя он совершенно забыл о страхе, на израненном "ишачке" кидался на врага как зверь. Его атаки порой достигали цели. Он понял: сейчас боеприпасы экономить не стоит, все равно подобру-поздорову из этого боя не выйти. Не успел он подумать об этом, как огненная трасса прошла через плоскость и один снаряд попал в мотор. Мощность резко упала. Анатолий еле удерживал самолет в горизонтальном полете. О маневре и думать было нечего. Фадеев сжался в комок, невольно ожидая, когда очередной снаряд пронзит его самолет. Влево разворачиваться нельзя - левое крыло как решето. Попытался отвернуться вправо - сильная тряска. И как только "ишачок" еще держится? Фадеев оглянулся назад - стабилизатор его самолета был изрешечен не хуже крыльев.
Он осторожно повернул самолет в направлении аэродрома. Рядом летели два "ишачка" - Богданов и его заместитель. Анатолий понял, что бой кончился. Фадеев шел впереди, его командиры сзади, в роли телохранителей. Наконец Анатолий увидел впереди аэродром, попытался выпустить шасси - не удалось. Он сделал третий разворот, но в это время остановился мотор. Самолет стремительно пошел к земле и, не дотянув метров двести до посадочных знаков, коснулся земли, прополз немного на брюхе и остановился. Выскочив из кабины, Анатолий взглянул на своего надежного "коня" и испугался. "Ишачок" был изранен так, что через фюзеляж было видно насквозь, как через дыры в заборе у плохого хозяина. Фадеев удивился: как же он летел? Позже, ремонтируя его самолет, техники насчитали около семидесяти пробоин.
Из восьми летчиков, вылетевших на боевое задание, в тот день возвратились лишь четверо. Двое скорее всего погибли в горящих самолетах. Один выбросился на парашюте, его судьба пока была неизвестна. Ведомый командир третьего звена сел в пяти километрах от аэродрома.
Богданов снял шлем и, словно отряхивая пыль, ударил, им по голенищу сапога.
- Дружка хотел выручить? - спросил он Анатолия.
- Товарищ капитан, я хотел посмотреть...
- И что увидел?
Анатолий опустил глаза.
- Не судите его так строго, командир, кто не допускает ошибок? вмешался заместитель командира эскадрильи.
- Ошибка ошибке рознь, Владимир Иванович, - ответил Богданов. - Ему уже ошибки допускать негоже. Два месяца как воюет. Разве обязательно учиться на своих ошибках? Мы все самолеты потеряем, если каждый будет так учиться. Из-за ошибок сейчас кровь льется рекой. Немцы оказались здесь тоже потому, что кто-то допустил ошибку, и таких оказалось немало, в том числе и мы с вами. Сколько раз разглагольствовали на собраниях о том, что надо готовиться к войне?! Приводили цитаты из выступлений наркома обороны, что будем бить врага на его территории. Помните эти слова?
- Да...
- Теперь сопоставьте: где мы воюем и чья кровь больше льется.
Анатолий сгорал от стыда. Взглянул на заместителя комэска - тот тоже неловко чувствовал себя.
- Почему так произошло? - продолжал Богданов. - Да потому, что за лозунгами, цитатами, словами не последовали дела. За безделье, равнодушие к исполнению своего гражданского и воинского долга по защите Отечества строго не спрашивали. Мы в летной школе стрелять и вести воздушные бои даже инструкторов не научили. Технику, оружие и тактику противника не изучали толком, поэтому за два месяца войны всего-навсего сбили четыре плюгавых фашиста, а у нас целую эскадрилью как корова языком слизала.
- Товарищ командир, половину эскадрильи, - попытался поправить Прохоров.
