Три сержанта ринулись в бой. "Три танкиста, три веселых друга..." пришли на память слова из предвоенной песни. Здесь было три сержанта. Один Гончаров мог сойти за весельчака, да и то с определенным допуском. Вася и Анатолий вечно сосредоточенны, размышляют. На дело способны, на язык нет...
Фадеев оглядывался на ведомых и думал: дрожат, наверное, но идут хорошо, как настоящие пилотяги. Ваня Гончаров держится ближе, словно ищет защиты у своего командира. Для него это будет первый настоящий воздушный бой. Овечкин второй раз в большом деле участвует. И ты, Фадеев, должен показать им, как нужно атаковать, чтобы и задачу выполнить, и своих сберечь.
"Дистанция четыреста метров, приготовьтесь, выбирайте цель самостоятельно!" - просигнализировал Анатолий. Взглянул в прицел - триста метров. И подал новую команду: "Сбавляйте скорость, не спешите, подходите вплотную". Сблизившись с противником на сто пятьдесят метров, он отчетливо увидел детали Ю-88, взглянул на кормовую установку - стрелок бомбардировщика водил стволом, ловя на мушку его самолет. Анатолий на мгновение оцепенел, ожидая, что вот-вот его прошьет свинцовая очередь. Нажав гашетку и кнопку радиопередатчика, Фадеев закричал: "Огонь!"
Ю-88 вспыхнул как свеча и, разламываясь на куски пошел к земле. Фадеев рванул, самолет вверх, но какой-то горящий осколок попал ему в левую плоскость. Самолет резко кренило, было трудно удерживать его на большой скорости. Анатолий сбавил обороты,прибрал газ, осмотрелся. Гончаров следует за ним, Овечкин пристроился к фашисту и бьет его. Сбавив скорость, Фадеев с большим трудом довернулся вправо и со словами: "Ваня, за мной!" - обрушился на первую девятку, которая уже подходила к Ростову. Проскакивая над второй девяткой, Анатолий почувствовал, как словно град во время дождя, пули застучали по плоскостям самолета. Несмотря на это, Фадеев продолжал сближаться с девяткой, идущей впереди. Гончаров следовал за ним. Дистанция триста метров, стрелки с Ю-88 уже закрутили турелями, надо открывать огонь. "Ваня, отойди в сторону, внимательно целься и бей фашистов!" - наставлял Фадеев. Гончаров тут же открыл огонь. Анатолий впился в прицел, нажал гашетку. Самолет противника задымил. Фадеев снова прильнул к прицелу и вонзил длинную очередь в фашистского стервятника.
"Юнкерс", объятый дымом, продолжал маневрировать, стремясь уклониться от свинцовой струи советского истребителя, но снаряды и пули, посылаемые Фадеевым, впивались в большое крестастое тело фашистского бомбардировщика. Вспыхнул правый мотор, пламя охватило гондолу, перекинулось на фюзеляж. Фадеев послал еще одну очередь, немецкий бомбардировщик замедлил полет, накренился, опустил нос и, объятый пламенем, пошел к земле. "Наконец-то еще один стервятник нашел могилу".
Но... Мгновение, и самолет Фадеева сам был прошит многими снарядами. Очередь, посланная строго в хвост его ЛаГГ-3, словно множеством молотков, застучала по самолету. Огненную струю приняла на себя бронеспинка. Как был признателен Анатолий умельцам, которые придумали, рассчитали и сделали ее такой прочной!
На выходе из атаки Фадеев почувствовал еще удар, самолет загорелся. Анатолий пытался сбить пламя, но это ему не удавалось. Пламя постепенно проникало в кабину, густой едкий дым лишал видимости, зато просматривались струйки огня, побежавшие по левому сапогу. Отлетела правая плоскость, самолет начал разрушаться. "Неужели конец?" - подумал Фадеев...
7
Наблюдавшие за боем с земли закричали:
- Горят! Горят! Два "бомбера" горят!
- Где? - повернулся на голоса Давыдов.
- Смотрите почти на запад, высота тысячи три! - Давыдов взглянул в указанном направлении и увидел, как падают два горящих бомбардировщика, разваливающихся в воздухе, и... один истребитель.
- Кто? Неужели Фадеев? Не должно быть, это кто-то из его птенцов! Смотри, Богданов, - обратился командир полка к комэксу второй, "желторотики" сбивают, а "орелики" все кружатся над аэродромом, никак из-под опеки "мессеров" не уйдут.
Богданову приятна была, похвала, но он беспокоился за судьбу своих. Один уже горит и почему-то не покидает самолет. Давыдов. же метался в бессилии. У него не было возможности с земли управлять боем, отсутствовала радиостанция. Ах, как нужно было бы направить Кутейникова на "бомберов"!
- Взлетай и покажи им, где "бомберы", - обратился командир полка к Богданову.
- Рад бы, да грехи не пускают, - ответил тот и показал на свой самолет с изуродованной правой плоскостью.
- Кто же падает, Богданов?!
- Пока не могу доложить. Вон еще один бомбардировщик загорелся! - Вижу. Молодцы сержанты! Смотрите, бомбы падают мимо цели! Но почему летчик не покидает самолет?!
- Трудно сказать, - волнуясь, ответил Богданов. Не в силах больше со стороны наблюдать происходящее в разрешите взять ваш самолет?
- Бери, но смотри, чтобы "мессеры" на взлете не сняли.
- Выкручусь, - озорно, по-юношески ответил Богданов и побежал к самолету командира полка. Через несколько минут он уже находился в смертельном клубке дерущихся и кричал по радио:. - Петро! Кутейников! Отходи на запад, к "бомберам"!
