— Разве вы не читаете газет, не слушаете радио, Надежда Петровна?
— Это пропаганда, она ведется для воспитания ненависти у солдат.
После этих слов Нина выскочила из кабинета и, обращаясь к матери, заговорила возмущенно:
— Мама, неужели ты не видишь, что фашисты несут с собой смерть? Не от хорошей жизни тысячи людей уходят на восток. Ты посмотри, что происходит в городе!
Викина мама и бабушка должны были ехать с эшелоном, Вика же воспротивилась, пообещала приехать к родителям позже. Перед самым отъездом взбунтовалась и бабушка.
— Никуда я не поеду, останусь дома с внучкой, — заявила она.
Уговоры не помогли. Иван Григорьевич, прощаясь, обнял мать. Вике сказал: «Приезжай поскорее, неслух» — и, расстроенный, вышел из дома.
Проводив эшелон, девушки возвращались домой. Они решили ночевать у Нины и попытаться еще раз поговорить с Надеждой Петровной. Открыв дверь квартиры, Нина неожиданно увидела перед собой улыбающуюся молодую, красивую женщину.
— Тетя Эльза! — обрадованно воскликнула Нина. — Какими судьбами, откуда?
— Отдыхали в Крыму, началась война, пытались вернуться к себе в Таллин, но мужа направили в Севастополь. Он принял корабль. Я жила на берегу, а он то в походах, то на рейде. Неделю назад вернулся из осажденной Одессы, убедил меня уехать из Севастополя, потому что его корабль тоже будет находиться теперь в другом месте. Вот я и приехала к вам. Куда же мне еще деваться?
— Если бы вы знали, как я рада! — сказала Нина. — Вика и я завтра уедем рыть противотанковые рвы. А вы останетесь с мамой, ей не будет без нас так одиноко.
Надежда Петровна накрыла стол и попросила Вику:
— Сходи пригласи свою бабушку.
Через несколько минут в квартире появилась седая, небольшого роста женщина с живыми, когда-то черными глазами, подтянутая и шустрая. Это была бабушка Вики — Елизавета Петровна. Все вместе прошли в столовую. Старушка окинула взглядом стол, улыбнулась.
— Люблю, Наденька, у тебя посидеть, полакомиться. Ты у нас большой мастер по этой части.
— Спасибо, Елизавета Петровна, за добрые слова. — Надежда Петровна любила, когда к ним заходила эта с виду простая, но такая мудрая женщина. К ее словам прислушивались, она умела постоять за себя, но и других понапрасну не давала в обиду.
— Где же наши девушки-ласточки? — спросила Елизавета Петровна.
— В кабинете, готовятся к отъезду.
— Молодцы девчонки, на доброе дело идут.
Надежда Петровна, хотя в душе и не была согласна с Елизаветой Петровной, ничего не сказала.
— Мама, мы готовы, — заявила Нина, появившись в столовой.
Подруги уселись по одну сторону стола, Эльза с бабушкой — по другую, а хозяйка дома заняла свой, как любил говорить Дмитрий Федорович, командный пункт.
— Угощайтесь, пожалуйста, — пригласила она. — К сожалению, это все, что осталось от старых запасов. Даже вина не могу подать сегодня.
— И не надо, Наденька. И в добрую-то пору пить его без дела ни к чему, а сейчас тем более, — успокоила ее старушка.
— Но ведь у нас гостья, Елизавета Петровна. Как же без вина?
— Я думаю, она не осудит. Верно, дочка?
Эльза мило улыбнулась и кивнула в знак согласия.
— А мы с вами, Наденька, и с вами, Эльзушка, завтра, как уедут девочки, давайте займемся заготовкой продуктов — предложила Елизавета Петровна.
— Разве не будет системы снабжения? — снова удивилась Фролова.
— Я, Наденька, твердо убеждена: немцы будут нас не снабжать, а грабить, — заявила Елизавета Петровна. — Никакая война без грабежа не бывает, — пояснила она. — Вспомните, сколько банд всяких было в гражданскую войну — кто хотел, тот и грабил. А сейчас на нас такие супостаты идут! Завтра встанем пораньше — и на базар. Люди уезжают, продукты за полцены можно купить. Если денег не хватит, выменяем на какие-нибудь вещи.
Надежда Петровна переглянулась с сестрой, но спорить не стала. А старушка все приговаривала:
— Добрая ты хозяйка, Наденька, вкуснота-то какая! Елизавета Петровна, несмотря на преклонный возраст, была крепкой женщиной, с отменным пищеварением. Она любила поболтать и поесть. Хорошая наследственность, природный юмор и правильный образ жизни оказали на нее самое благотворное влияние. С разговорами и воспоминаниями ужин затянулся допоздна, женщины на время забыли о войне, но… завыли сирены; захлопали зенитки за окном, и это вернуло их к суровой действительности.
— Воздушная тревога, Надя! — испуганно воскликнула Эльза.
— Не бойся, дорогая. Самолеты много раз летали над городом, но бомбежек не было, им не до нас.
— Как знать? В Севастополе мы на животе все мостовые исползали. Застанет в пути бомбежка, бомбы рвутся, здания рушатся — куда деваться? Падаешь на землю и в ужасе ползешь под разрывами бомб, пока не укроешься где-нибудь. Бравада может дорого обойтись. Давай лучше спустимся в бомбоубежище!
— Пусть девочки сбегают и узнают, что и как. Я думаю, нам нечего волноваться, — ответила Надежда Петровна.
Нина с Викой мгновенно выскочили из-за стола и понеслись на улицу. Около их дома, задрав головы вверх, стояли люди и оживленно перебрасывались фразами:
