— Овечкин, оставайся здесь. Если не исправите в ближайшее время мотор, поджигайте самолет и уходите! — Подошел к Овсянникову, крепко обнял его. Николай, ты бывалый окруженец. Выводи людей. — И повернувшись к летчикам, скомандовал: — Фадеев, Гончаров — за мной, в воздух!
Летчики быстро запустили моторы, отрулили влево. Как только начал движение Богданов, сержанты пошли на взлет со встречным курсом. Маневр оказался правильным. Через минуту Фадеев с Гончаровым вступили в бой с «мессершмиттами». Богданов с бреющего атаковал Ю-87. Одна, вторая очередь, «лаптежник» задымил и, накренясь на правое крыло, пошел, к земле. Фашистские бомбардировщики заметались. Фадеев, воспользовавшись замешательством, коршуном набросился на правое звено Ю-87. Нажал на гашетку — еще один Ю-87 окутался черным густым дымом и с малым креном начал разворот на запад.
Немцы, ошеломленные дерзкими атаками тройки советских истребителей, которая била девятку «юнкерсов» на глазах у четверки Ме-109, бросая бомбы куда попало, поворачивали восвояси.
Анатолий чувствовал их неопытность и даже растерянность! Как только Ю-87, сбросив бомбы, стали удирать на бреющем, тут же за ними последовали и «мессершмитты».
Богданов приказал летчикам следовать за ним и взял курс на восток.
Развернувшись, Анатолий взглянул на бензиномер — оставалось менее тридцати литров горючего. На сколько его хватит? На сорок-пятьдесят километров, но перелететь линию фронта явно не удастся. Ваня идет рядом, его положение не лучше, но признаков озабоченности не проявляет. Смелый парень!
Летели молча, каждый думал свою нелегкую думу.
В этот момент их обстреляли с земли. Свои или чужие — трудно было понять. Летчикам попадало не только от немцев, но порой и от своих, потому что не все пехотинцы и зенитчики различали силуэты своих и вражеских самолетов.
Фадеев даже не отвернулся от разрывов зенитных снарядов, экономил горючее. Вскоре доложил Богданову:
— Горючее подходит к нулю, Гончаров тоже вот-вот пойдет на посадку.
— Понял, — ответил комэск.
Через некоторое время самолет Гончарова замедлил полет и, снижаясь, пошел к земле. Настал момент принять решение Фадееву: садиться здесь или лететь дальше? Сколько он еще может пролететь — десять-пятнадцать километров? Гончаров здесь, он там.
— Иду на посадку вместе с Гончаровым, — доложил Анатолий комэску, быстро выпустил шасси, щитки…
Богданов, стремясь подбодрить летчиков, совершающих вынужденную посадку, сказал:
— Держитесь, ребята, попытаюсь достать горючее.
— Вас понял, — ответил, приземляясь, Фадеев, и тут же слева впереди взметнулось облако земли и дыма — разорвался снаряд, потом другой.
Анатолий быстро нажал тормозной рычаг. Самолет задрожал, замедляя скорость, но, как норовистый конь, продолжал еще рваться вперед, рыская влево и вправо. Разорвался еще снаряд, на самолет Фадеева посыпались комья земли, осколки застучали по фюзеляжу и плоскостям. Запах гари проник в кабину. Винт замедлил вращение, и мотор остановился. Израсходованы последние капли горючего. Анатолий быстро покинул кабину. Ему навстречу, пригибаясь и маневрируя между воронками, бежал Гончаров.
Грохот рвущихся снарядов, трескотня автоматов, назойливое посвистывание пуль помогли Фадееву быстро определить ситуацию — они сели на нейтральной полосе.
— Ложись! — крикнул Фадеев Гончарову и сам бросился на землю.
Осмотревшись, выбрал самое безопасное место — воронку от разорвавшегося снаряда. Ваня перевалился через край воронки и оказался рядом.
Винт замедлил вращение, и мотор остановился. Израсходованы последние капли горючего. Анатолий быстро покинул кабину самолета. Ему навстречу, пригибаясь и маневрируя между воронками, бежал Гончаров.
Грохот рвущихся снарядов, трескотня автоматов, назойливое посвистывание пуль помогли Фадееву быстро определить ситуацию — они сели на нейтральной полосе.
— Ложись! — крикнул Фадеев Гончарову и сам бросился на землю.
Осмотревшись, выбрал самое безопасное место — воронку от разорвавшегося снаряда. Ваня перевалился, через край воронки и оказался рядом.
— Вот это симфония! — крикнул Гончаров.
— Насчет симфоний я не соображаю, но то, что к нам не проявляют элементарного гостеприимства, это точно, — прокричал в ответ Анатолий, напряженно всматриваясь то в одну, то в другую сторону.
Артиллерийская стрельба продолжалась, снаряды рвались все ближе и ближе. Они летели с разных сторон. Летчики пытались подобрать подходящий момент, чтобы выбраться из этого ада. Но куда было податься?
В редкие свободные от занятий минуты Нина вспоминала ставшие такими далекими предвоенные годы, своих близких, подруг. Где они сейчас? Что с ними? Она совсем уже было потеряла надежду получить весточку от кого-либо, как вдруг пришло письмо от Вики. Подумать только, Вика скоро закончит учебу и поедет на фронт, будет готовить к бою оружие на самолетах! Высочина, как всегда, прямодушная, не стесняясь писала о своих чувствах к Сергею, огорчалась отсутствием писем от родителей и брата.
