— Баба с возу — кобыле легче, — усмехнулся Тук, потом протянул мне ладонь и представился: — Толик.
— Макс, — ответил я на крепкое рукопожатие.
— А ты отлично лазаешь по скалам. Без тебя нам тяжело пришлось бы. Альпинизмом занимался на Земле?
— Не, Толь, на скалодроме тренировался. До гор не добрался, так как ленив сильно.
— Там не добрался, зато здесь пришлось.
Мясо было слегка пригоревшее, жёсткое и не солёное, но ничего вкуснее я не ел очень давно! Несколько глотков воды вместо вина или чая, чтобы улучшить пищеварение, и вот я уже готов к новым подвигам. Хотя с огромным удовольствием вместо героических свершений я бы завалился спать в тихом и безопасном месте.
Пропавшую компанию мы так и не нашли. Походили три часа вдоль края зарослей, покричали. Блан дважды выстрелил в воздух половинным зарядом пороха без картечи, экономя свинец.
И ничего.
— Пошли в лагерь, — махнул рукой Блан. — Как рассветет, то ещё раз попробуем их отыскать. На свету и следы увидим, не должно за полсуток затянуть их.
Все так вымотались, что к костру, уже почти зачахшему в наше отсутствие, несмотря на закинутые в него несколько толстых обломков древесных стволов, мы еле-еле дошли. На половине пути Андрей даже предложил встать лагерем прямо здесь, докуда смогли дойти.
— Там мясо, утром перекусим им. Вдруг придётся много ходить, а съесть будет нечего? Опять возвращаться, трепать ноги по этим камням?, — возразил Блан. — Энергии нам много нужно, и неизвестно, когда нам ещё получится нормально поесть.
Наши девчонки попадали на тёплые от огня по соседству камни, едва добрались до бивака. Закутались в свои юбки, тесно прижались друг к дружке, позабыв про разногласия, и отключились в доли секунды. Я бы с радостью последовал их примеру, да только нужно об охране позаботиться.
— Блан, э-э, а как тебя по-настоящему зовут?, — спросил я кузнеца, который единственный не представился из нашей компании псевдоместных.
— Петровичем кличь, я ещё там к этому привык.
— Приятно познакомиться. Я Максим…
— Да знаю я, — махнул ладонью собеседник, потом поёрзал на камне, который выбрал вместо стула, и поинтересовался: — Дежурить нужно, ты вытерпишь часа три?
— Придётся. Другого варианта всё равно нет, — пожал я в ответ плечами. — Только как ты время посчитаешь? Тут часов нет ни у кого.
— Не волнуйся. Пожил я порядком, много знаю, ещё больше видел. Вот по этой палочке и сориентируемся, — он ткнул пальцем в большую ошкуренную палку, вбитую в узкую щель крупного валуна. — Вишь, как тень ложится? Если и ошибаюсь, то не сильно, но часа через три это вот тут будет, — и он провёл ногтём невидимую черту на камне рядом.
— Нам астрономичка точно помогла бы, — вздохнул я, рассматривая первобытные лунные часы. — Мир похож на Землю, вроде как и звёзды те же. Здесь только луна отличается, но если её ход, как на Земле, то и время можно высчитать. Она бы, думаю, смогла, если не насвистела про свои слёты астрономов.
— А смысл ей нас обманывать? А время я тебе и без неё рассчитаю… Парни, вы ложитесь и спите, часика через три разбудим, — Петрович прервался в разговоре со мной и обратился к Андрею с Толиком. Которые сидели и клевали носами у разгоравшегося костра, — мы и дровишек подкинем сами, так что, спите… так вот, я успел вчера ночью прикинуть часы и проверить немного. Земля тут или не Земля, но вот эта палка лучше всяческих швейцарских часов время покажет…
Сидели мы с кузнецом чуть в стороне от костра, спиной к огню, чтобы не выдать себя возможному врагу и не засветить зрение. Слушали ночные звуки джунглей — вой, рёв, писк и сотни видов щелчков и стуков. Наши спящие товарищи иногда вздрагивали от излишне громких шумов, но сон не прерывали.
— Максим, ты молодой, знаешь побольше моего про нынешнюю науку, вот скажи, как это могло с нами произойти? Или это всё нам кажется?
— Если кажется, то только одному из всей компании, это его персональный глюк: этот мир, мы с тобой, камни, луна. Разные галлюцинации никогда не совмещаются. Если же всё вокруг нас реальность, то…, — я замолчал, поднял голову вверх и несколько секунд смотрел на кровавую луну, нависавшую, казалось, прямо надо мной, — нам нужно только посочувствовать. Даже те колонисты, чьи товарищи стали реципиентами наших душ, приготовлены к выживанию больше, чем мы.
— Кто, кто? Ре?…
— Донор наоборот, тот, кто принимает часть другого. От обычных доноров серце-почки реципиенты берут, а в нашем случае — душу, сознание, память.
— Понятно, — кашлянул в кулак Петрович, потом поправил тромблон рядом со своей ногой, чтобы оружие не свалилось с лязгом на камни при неловком движении. — А обратно нам никак?
— А я знаю?, — развел я руками. — Петрович, я похож на человека, который то и дело по времени и другим телам путешествует?
— Извини, Максим, старика, ляпнул — не подумал.
— Да какой ты старик? У меня знакомые ес… были, там, хм, которые в полтинник детей заделывали своим молодым жёнам!
— Это здесь мне пятьдесят один. А дома уже скоро должно было исполниться семьдесят четыре годка.
— Удивительно, но я и сам помолодел здесь!, — удивился я.
