Твари меня не заметили на вышке, начав кружить вокруг шалаша, который я укрепил досками и толстыми сучьями и обмазанной смолой парусиной. Перед входом поставил две бочки одну на другую и залил для устойчивости несколько ведёр морской воды внутрь. Теперь шалаш был похож на неказистый маленький форт, и твари явно не знали, куда вонзить когти и клыки.
Поймав в прицел самого крупного, остановившегося напротив бочек зверя, я нажал спусковой крючок. Пуля ударила в бок и насквозь пробила тело животного, угодив потом в нижний край бочки. Не теряя времени, отставил оружие влево, взял тромблон, поджёг фитиль, навёл тот на двух зверей, стоящих чуть ли плечом к плечу, и произвёл второй выстрел. Крупная картечь разнесла пасть и шею одному и ранила в грудь второго. Вновь поменять оружие, прицелиться в стаю бегущих на меня тварей, едва угадываемых в лунном свете сквозь облако дыма после двух выстрелов, и выстрелить. Картечь взбила землю и ранила последнего. Судя по тому, как подранок осел на зад, свинец перебил позвоночник.
Удар в основание вышки был такой силы, что она закачалась, а я едва не упал через ограждение. Несколько зверей врезались в прыжке широкой и мощной грудью в реи и крепы. Потом подоспели остальные и все дружно начали грызть и царапать деревянные детали. Иногда делали попытки допрыгнуть до меня.
Стрелять в столпившуюся стаю было просто удовольствие! Два выстрела из пистолета — и два раненных в шею животных. Потом ещё дважды отработал картечью из тромблонов, ранив трёх или четырёх тварей. От дыма уже щипало глаза, болело отбитое зарядами с увеличенной навеской плечо и трясло от адреналина, щедро впрыснутого в кровь организмом после каждого выстрела.
Быстрее и проще всего было снарядить фитильники. Пока твари бесновались под ногами, многие из которых истекали кровью, я успел зарядить два тромблона и пистолет. А потом почувствовал, как дрожит вышка. Выглянув через бортик, я не поверил своим глазам: три твари неуклюже карабкались по доскам, которые скрепляли реи. Расстояние между досками было порядочное, сбивал наискось, но звери справлялись. Один уже вот-вот коснётся своей мордой края площадки.
Выстрелы почти в упор снесли злобных скалолазов на землю. К запаху пороха примешалась вонь палёной шерсти. Потом поджёг два факела и бросил вниз, целя в чёрные мохнатые спины врагов.
— Съели, суки?! Накося выкуси!, — я показал зверям кукиш. От нервного напряжения меня начало колотить, появилось желание смеяться и материться.
После этого стая ушла в заросли. Я продремал до десяти часов утра, на несколько минут засыпая и тут же встряхиваясь. При дневном свете я насчитал пять мёртвых тушек. Сунув пистолеты в голенища и закинув через плечо ремень тромблона, спустился по верёвочной лестнице на землю. На несколько секунд замер, прислушиваясь к окружающему миру. Ткнул стволом в ближайшие трупы, которые уже околели. Про себя подумал, что таскать тут не перетаскать. Животные были крупными, размером с меня и весом соответственно. Чуть отдохну, перекушу и за работу.
Но стоило мне отойти на несколько шагов от вышки, как из-за шалаша вылетела одна из ночных тварей. Молча, без привычного рыка, только земля из-под лап летит. Развернувшись, я бросился к лестнице и успел заскочить на неё в последнюю секунду. Следом в вышку ударилась зверюга, чуть не запутавшись мордой в лестнице. Наверное, на ярком свету не бы-ло у неё той координации, что ночью, потому я и уцелел.
Тварь я пристрелил, как только оказался на помосте. Дважды выстрелил — картечью и пулей, так как тяжёлая рана в шею не смогла убить сразу, а плодить подранков не хотел. Покончив с преследователем, я посмотрел в сторону зарослей, рядом с шалашом, и увидел там двух огромных зверей, внимательно смотревших на меня. Размером с крупного теленка, ей-богу, того, кого я подстрелил ночью первым, рядом с этой парочкой тот казался щенком.
Я вскинул разряженный мушкет, делая вид, что прицеливаюсь, и оба животных немедленно скрылись с глаз. Чёрт, умные какие, быстро учатся.
Что ж, подводя итоги — я попал. Пороха и свинца осталось на полтора десятка выстрелов. Еды и воды ноль. Я устал и скоро начну страдать от голода и жажды. Хорошо, что догадался сделать навес от росы, который днём защитит и от солнца. Спуститься с вышки, чтобы пополнить запасы, я не смогу. Даже запереться в шалаше, где стоит дежурный кувшин с водой и сундучок с сухарями и полосками вяленого мяса, не удастся. Добежать — добегу, но мне ещё нужно убрать с пути две больших бочки и откинуть в сторону щит из досок, заменявший мне дверь. Вряд ли звери мне позволят всё это сделать, вон они маячат в зарослях, не дают расслабиться. И вопрос, защитят меня стены шалаша против той парочки? А если в стае их больше? Или есть ещё крупнее?!
Звери вышли из засады в сумерках за несколько минут до захода солнца. Вышли все, встав полумесяцем перед вышкой, словно показывая себя, давя на психику.
