Промокло всё оружие, которое не уместилось в шалаше с порохом. Пришлось вооружиться ветошью (
— И, кстати, нужно навестить портал. Вдруг он открылся или кто-то провалился, — предположил я.
— Точно, только сначала поохотимся, а то от солонины скоро почки отвалятся, — ответил я, потом сплюнул под ноги. — Тьфу, шизик.
Парило под деревьями после дождика, как в хорошо прогретой русской парилке. Кругом валялись горы веток, промытые в земле канавки от ручьёв, один раз наткнулся на несколько деревьев, сломанных бурей и сваленных в одну кучу. От них к соседним деревьям протянулись целые пуки необорванных лиан, которые словно сетью загородили дорогу. Пришлось обходить.
Небольшое стадо кабанов выскочило на меня совсем неожиданно. Увидев меня, затормозили на мгновение и под прямым углом дёрнули налево. Я только успел сорвать с плеча мушкет и почти не целясь выстрелить вслед последнему. Услышав визг, я довольно улыбнулся — с почином меня.
Подстреленный поросёнок был чёрным, с жёсткой длинной шерстью и внушительными клыками, которые выпирали из-под губы, как четыре прямых кинжала. Ага, четыре и все с нижней челюсти. При этом размером свинюшка была небольшая, килограммов двадцать живого веса, в смысле неразделанного. Навыки Марка помогли за пятнадцать минут освежевать тушку, привязать к палке и нести добычу вроде старого плотницкого ящика, только слегка на отлёте, чтобы не запачкаться кровью.
А ночью на меня напали. Из сна меня буквально выбросило тревогой. В первую секунду не мог понять, что же случилось, только пытался унять внезапно бешено застучавшее сердце. Через несколько секунд услышал едва слышимый горловой рык совсем рядом, буквально в паре шагов от меня. Сквозь широкие щели между досок шалаша на толстой ткани я увидел медленно двигающуюся тень, хорошо заметную благодаря лунному свету. Когда я зашевелился, тень замерла, рычание стало громче. Затрещала парусина под когтями ночного гостя, чуть качнулись стены шалаша, когда зверь встал на задние лапы и передними попытался прорвать препятствие.
Бах!
Клуб сизо-белого дыма наполнил палатку. Картечь проделала в стене шалаша две рваные дыры в том месте, где секунду назад стояла на задних лапах зверюга. Стрелял чуть ли не в упор, уж очень длинный мушкет с кремнёвым замком. А короткие тромблоны использовать не с руки — фитиль быстро прогорает. Не вставать же каждые сорок минут, чтобы запалить новый?! Кстати, мушкет зарядил большой и двумя мелкими пулями, чуть-чуть увеличив навеску пороха. Из памяти Марка знал, что такое вполне допустимо и не раз использовалось хозяином моего тела на охоте против крупного хищника, лося или дикого быка.
— Бах! Бах!
Пистолеты разрядил почти наугад в сторону прохода, где раздалось громкое рычание и возня. Бросив под ноги разряженные стволы, взял один из тромблонов, вдел в серпентин фитиль, выдвинул полку, на которую насыпал пороха, после чего чиркнул зажигалкой рядом с концом фитиля. Несильно подул, чтобы тлеющий кончик превратился в уголёк. Потратил секунд семь на всё и был готов отразить новую атаку. Но вокруг было тихо.
Понемногу выветрился дым из шалаша, сгорел почти полностью фитиль, а нападать никто не торопился. Я отставил тромблон и быстро зарядил пистолеты и мушкет, насыпал на полки свежего пороха. Заправил полки ещё на двух тромблонах, которые я держал заряженными в палатке именно на такие случаи. Запалил ещё один фитиль и вложил тот в котелок с крышкой, чтобы он тлел там. Хоть не так быстро сгорит. До утра просидел в обнимку с оружием, вслушиваясь в окружающий мир. Вышел на улицу только тогда, когда солнце высоко поднялось над горизонтом. Надеюсь, гости были ночными хищниками и не караулят меня в кустах поблизости.
Рядом с входом на земле натекла небольшая лужица крови и от неё в сторону зарослей тянулась частая цепочка крупных кровяных капель. Серьёзно я кого-то зацепил, надеюсь, сдохнет вскорости и меня некому больше будет ночами беспокоить. Вторую тварь я нашёл в нескольких метрах от границы зарослей. Оставила после себя настоящую тропинку из свернувшейся крови, на которой уже пировали какие-то мелкие мураши. Пули из мушкета разворотили живот, содрали лоскут шкуры на боку и перебили хребет. Из выходной раны торчали осколки кости, из входной — вылезал десятисантиметровый конец сизой кишки.
