— Максим, — пожал я крепкую ладонь. — Скоро наши ребята на берегу что-то добудут, и сможете все нормально поесть.
Борисыч, как его здесь все называли, предложил мне скамейку в виде слегка отёсанного с одной стороны бревна, лежавшего на двух камнях, сам сел на точно такое же напротив.
— Смотрю, встретили наших парней. Я ж, когда увидел на плоту чужаков, так чуть не дал команду прыгать на второй и грести на другой берег. Хорошо малец, Петька наш, сказал, что там и Никита среди вас со своим копьём. Ну, а потом и он начал кричать, мол, не пугайтесь, то-сё… хоть и была паскудненькая мысль, что скурвился парень, сдал всех.
— А мог?
— В нашей ситуации я за себя ответить не смогу точно, чего ж про других-то?, — развёл руками собеседник и тяжело вздохнул. — Тем более голодаем мы. И до этого не шибко шиковали, а как удочку потерял, так совсем худо стало. Про зомбей вам Никитка рассказывал?
Я кивнул.
— Вот это наше спасение и наша беда, м-дя. А вы откуда? По виду, как рейнджеры американские, видал я передачи про них.
— Такие же, как и вы. Смогли сбежать от дикарей ещё в самом начале переноса. Повезло пройти сквозь портал и оказаться на побережье, где нет пигмеев, ну, вроде бы есть, но мало, нам на глаза не показываются, и земляне успели сплотиться.
— У вас и база есть? Там много оружия?, — жадно просил мужчина. — Максим, ты не подумай ничего, просто мы тут такого натерпелись, а у нас только палки с заточенными трубами.
— Оружия хватает, но сами понимаете, что рано или поздно закончатся патроны.
— Скорее уж рано.
— Вот-вот, поэтому самое главное наше оружие это люди.
— Это всегда так было…
— Николай Борисович, у нас совсем другая ситуация. Видели шаманов у пигмеев?
— Зови, как все — Борисычем, и на ты. Видел, прям как тебя видел, — поёжился он, — те ещё фашисты.
— А среди нас, землян, есть точно такие же. В смысле шаманы, маги, волшебники, называйте, как хотите. У нас их кличут иными. С помощью тех камней, которые носят шаманы и вожди пигмеев, они могут творить чудеса, каждый что-то своё. Кто-то бросает огненные шары, другие мечут молнии, третьи отводят глаза или гипнотизируют. Есть не боевые профессии, например, в нашем лагере живёт травница, она безо всяких лабораторных исследований и наблюдений разбирается в растительности, от степени съедобности до рецепта настоя трав.
— И ты тоже шаман, Максим?
— Иной, Борисыч, иной. Да, он самый.
— Огонь мечешь или молнии?, — начал допытываться мужчина.
— Нечто другое, но тоже полезное, — уклончиво отозвался я, — из боевых способностей только то, чему в армии науч…
В этот момент со стороны берега прозвучали один за другим три выстрела, затем с опозданием в несколько секунд, ещё один.
— Наверное, это наши охотятся, — успокоил я напрягшегося мужчину, — иначе бы там четырьмя выстрелами не обошлось.
— Охота — это хорошо, — с облегчением произнёс собеседник, которого явно напрягла пальба чуть ли не напротив островка, потом с надеждой спросил: — Максим, вы нас с собой возьмёте? Среди нас конфликтных нет, работать никто не отказывается, что скажете, то и сделаем. И нам хорошо будет среди своих земляков.
— Возьмём, обязательно возьмём. Только община у нас небольшая, даже полсотни человек нет.
— Но…
— Да, — кивнул я, понял недосказанное, — есть и крупные поселения. Больше тысячи человек живут в нескольких поселениях чуть ли не в прямой видимости друг от друга, но там заправлять начали иные, и нашему анклаву пришлось уйти в свободный поиск. Мы с ними решили временно порвать отношения, и вы, если пожелаете к нам примкнуть, будете жить с нами некоторое время.
— Ты тоже иной, Максим.
— Иной да иной, — скаламбурил я. — Сложно там всё, Борисыч, тебе потом наш глава подробнее пояснит.
— Глава что за человек? Тоже иной?
— Обычный человек, твой ровесник примерно. Иными люди за тридцать не становятся, всё больше молодёжь. У вас, кстати, никто не проявился с чем-то таким-эдаким?, — я покрутил в воздухе ладонью, словно лампочку туда-сюда кручу.
— А как, — изобразил улыбку собеседник, — если в руках не держали шаманские камни? Правильно понял, что способности только с ними открываются?
— Правильно, правильно, — кивнул я, потом открыл рот, чтобы задать вопрос, и в этот момент на берегу раздались частые выстрелы. Накладывались друг на друга, следовали друг за другом с такой частотой, что стрельба стала напоминать автоматные очереди. Пальба шла в джунглях, которые слегка приглушали звуки, километра три, наверное, между нами. Да и первые выстрелы где-то там же раздавались, которые я принял за процесс охоты.
— Они всё ещё охотятся?, — спросил Борисыч. — Очень хочется на это надеяться.
— Не знаю, но вряд ли. Если только не выбрали себе дичь с зубами и когтями, — напряжённо ответил я, потом окликнул разведчика: — Лёш, что там происходит, как думаешь?
— Сцепились с кем-то, явно не с одним. Может быть, на шум или запах крови подошла стая хищников, вот с ней и возится Стрелец. Или пигмеи на выстрелы заглянули, тут сложно что-то понять.
