В горах Северного Кавказа внезапно проявили себя ранее никому не известные аномальные силы. Район, охваченный немотивированной, не поддающейся осмыслению агрессией, был условно назван Зоной отчуждения. В эту Зону срочно отправлен спецназ ГРУ. Однако бойцы, способные нейтрализовать практически любого противника, вдруг потеряли инициативу. Необыкновенные возможности противника выбили из рук спецназа все его козыри. И тогда стало ясно: победить врага можно, лишь научившись мыслить, как мыслит он…
© ООО «Издательство «Эксмо», 2017
© Самаров С., 2017
Утро пришло, как обычно, вовремя. Наверное, подумалось мне, даже земля продолжала вращаться в привычную сторону. Хотя я не удивился бы, если бы она начала вращаться в другую. Теперь меня сложно было чем-то вообще удивить. Мне даже скучно от этого понимания стало. Но утро все же пришло… Иногда меня, признаюсь, раздражает привычка рассвета приходить или слишком рано, или слишком поздно. Это бывает, когда рассвет так или иначе мешает завершить начатое. Но в этот раз все пришло в нужное время. Завтракать взвод вместе с бойцами «Зверинца» сел еще в темноте, а закончился завтрак уже ярким солнечным утром. И вовсе не потому, что в спецназе служат сплошь одни повальные гурманы. При наших обычных нагрузках от еды у нас никто не отказывается, чтобы всегда вовремя пополнить запасы израсходованной накануне энергии, но засиживаться за застольем тоже никто привычки не имеет. Просто восход в горах приходит сразу и резко. За пару минут солнце успевает выкатиться из-за хребта, и осветить ущелье.
Я посмотрел на часы. Стрелки показывали семь сорок семь. Даже поздноватое время для начала дня, если исходить из обычных нашей спецназовских будней. Впрочем, в боевой обстановке занятия с солдатами обычно не проводятся, и потому на привычки, выработанные в будни в расположении батальона, можно внимания не обращать. Да и спать все легли поздно. Только-только уложились в положенный норматив сна.
Из всех из нас поспать не удалось только нашему командиру майору Медведю. Он вылетал на скутере в зону устойчивой связи, а как только вернулся, сразу разбудил меня. На это мероприятие у майора ушло чуть больше четырех часов. Я, естественно, разбудил солдат своего взвода, сразу загрузив их легкой разминочной работой – приказал убрать с обмундирования все знаки различия. Другим офицерам своей группы майор Медведь приказал сделать то же самое. Мера эта была вынужденная, поскольку нам предстояло пересечь государственную границу, чтобы встретиться со спецназом американских горных егерей. И, вполне возможно, что встреча эта не сможет пройти мирно. И даже документы свои мы вынуждены будем оставить на сохранение паукам во главе с их адмиралом Гжнаном, сыном Амороссэ.
Сразу после завтрака, пока солдаты закапывали в каменистую землю ущелья пакеты от сухого пайка, я обратился к адмиралу с просьбой разрешить моим солдатам, не всем, но нескольким, слетать на скутерах на место, где их захватили, и забрать там свое оружие и свои рюкзаки, в которых остался «сухой паек». Запасов в каждом рюкзаке должно было хватить на все три дня, что отводилось нам на операцию.
– Да, у нас с вами разная пища. – согласился Гжнан, сын Амороссэ, – и твои солдаты не будут есть то, что едят ктархи, как ктархам неприятна ваша пища. – Объясни им, как создать скутер, и как летать на нем. Шлемы есть у всех.
– Еще прикажи вернуть солдатам то оружие, что отобрали у них при захвате. Я видел, им вооружились люди эмира Арсамакова, но сейчас им это оружие ни к чему. Оно сразу было им ни к чему, они не умели использовать его преимущество, поскольку не сняли с пояса солдат аккумуляторы. А все прицелы на нашем оружии работает только от этих аккумуляторов.
– Да, я распоряжусь, – согласился адмирал. – Сколько времени займет полет за рюкзаками? Ночью майор летал очень долго.
