– Никак нет, товарищ полковник. Я вообще уважительно стою перед вами, поскольку не получил ни приглашения, ни разрешения присесть. А мой шлем читает ваши мысли, и действует по-своему. Но направление его действий имеет одно доминантное векторное обозначение – оно идет в сторону обеспечения моей безопасности. Это необходимое условие для успешного проведения всей операции. И я со своей стороны могу вам только сказать, что не позавидовал бы вам, если бы вы сорвали операцию. Эта операция имеет государственное значение. То есть, важна для безопасности всей страны. В том числе, и вашей безопасности, и вверенных вам солдат-пограничников. По крайней мере, тех из них, кто еще не дезертировал, спасаясь от каких-то неприятностей, о которых вы прекрасно осведомлены.
– На что ты намекаешь, старлей? – с вызовом спросил полковник, но в голосе его прозвучали нотки угрозы, и паутина тут же натянулась заметно туже, что не только сам Сорабакин почувствовал, но даже я заметил. А как тут не заметишь, когда лицо Сорабакина приобрело цвет вареного рака, хотя в кабинете работал кондиционер, и нагнетал ледяной воздух. А я начал опасаться, что полковника инсульт хватит. Нужно было договариваться с ним, пока было возможно, пока он мои слова слышал и воспринимал. Не правильно, тем не менее, воспринимал.
– Товарищ полковник, – сказал я с укором. – Я же предупредил, что шлем не только на ваши действия реагирует, он ваши мысли читает. Более того, он анализирует ваши ощущения. И потому я предлагаю вам не обострять ситуацию, а просто пойти со мной, сесть в скутер, и полететь на заставу номер пять, куда вы и предложили лететь. Времени у нас остается все меньше и меньше. Шлем сейчас сделает паутину невидимой окружающим, но ощущать вы ее все равно будете. Это необходимо. Не обессудьте уж – вы лучше меня знаете свой характер. Однако ходить вы сможете. Если вы согласны, шлем ослабит хватку. Итак, товарищ полковник, вы согласны.
Сорабакин скрипнул зубами, как отпетый уголовник, после чего спросил меня:
– А что будет, если я откажусь?
– Сложности будут не у меня, а у вас. Шлем сейчас позвонит вашим голосом капитану Светлакову. Кстати, он правильно прочитал в вашей голове фамилию и звание начальника заставы?
Вместо ответа последовал новый скрип зубов.
Я продолжил:
– Итак, он позвонит вашим голосом, и прикажет встретить меня, все показать, все рассказать, что меня будет интересовать. И, как я думаю, капитан Светлаков будет полностью уверен в том, что действовать будет по вашему приказанию. Если у него возникнут вопросы, и он пожелает проверить, позвонив вам, шлем опять же ответит вместо вас, и все подтвердит. Вы все это время будете сидеть, опутанный паутиной, тихо спать или, может быть, даже храпеть так громко, что ваши подчиненные не решатся вас разбудить. И не в состоянии будете помешать мне, пока я не разрешу вам прийти в себя. Это все не сказки. Это реальность. Вчера шлем разговаривал со мной голосом командующего войсками спецназа ГРУ, и я ничего не заметил. Квантовому киберкомпьютеру это не трудно.
Полковник Сорабакин стрельнул в меня взглядом, и упрямо поджал губы.
– Я не желаю принимать участия в вашей клоунаде. После нее одна дорога – в психушку. Семимильными шагами.
– Это ваше право, товарищ полковник, – ответил я как можно смиреннее, и мысленно дал шлему задание. И даже слышал при этом разговор «полковника Сорабакина» с капитаном Светлаковым. Некоторые слова из устрой разговорной речи шлему наверняка не были понятны, но он их произнес с соответствующим колоритом. Я сам не любитель матерщины, но не смог не признать, что матерится полковник на подчиненных со смаком. И это на офицеров. Как же он тогда разговаривает с солдатами? Кулаками?
–
Я не знаю, откуда у шлема появилась эта информация. может быть, из головы Сорабакина, может, еще из чьей-то знающей ситуацию головы. Но я шлему верил, и после этого сообщения перестал жалеть полковника, и дал шлему соответствующее задание.
Выходя из кабинета, я обернулся. Паутина на полковнике была, но видно ее не было. Сам он спал, положив голову на стол, и из носа у него на тот же стол вывалилась и размазалась по щеке громадная зеленая сопля. Я уже закрывал за собой дверь, когда услышал в кабинете заливистый храп. Спать полковник Сорабакин будет до тех пор, пока шлем его не разбудит.
Как бы мне не забыть дать шлему соответствующую инструкцию, когда надобность в спящем полковнике отпадет, как уже отпала надобность в бодрствующем. Хотя память меня обычно не подводит.
На первом этаже, увидев меня из-за своего «фонаря», выскочил мне навстречу колобкообразный майор с повязкой дежурного. Сразу, не успев подойти, вопросительно поднял брови, словно спрашивал, как прошел разговор. Но я дал майору возможность вопрос задать:
– Как полковник? Суров, как всегда?
– Я не могу знать, товарищ майор, каков он всегда, но мне он показался предельно корректным и сдержанным человеком. Только, мне кажется, он сильно болен.
– Болен? Что с ним опять?
