– Можете, – я с интересом изучал силуэт моего зама, его чуть подсвечивал подфарник БМП разведки, что стоял за моим танком. – Думаю, ничего страшного не произойдет. У Павлограда есть концлагерь…
– «Фабрика смерти», слышали. Вы хотите дойти до Павлограда и, уничтожив охрану, освободить узников? – явно не веря своим же словам, скорее сказал, чем спросил Васильев. – Вы сумасшедший, мы просто не дойдем.
– Почему же? Передовую прошли, хотя войск там не так, как в районе Донецка, но тоже порядочно. Сейчас мы в тылу, и нас примут за своих. Взять лагерь проблем я не вижу, все разведданные у меня есть. Потом обратно. Вывезти шесть сотен узников сложно, но в принципе возможно. Нужно будет втихую добыть как можно больше автомобилей. Даже автобусы пойдут. Также и вернуться проблем нет.
– Нет, капитан, погубить роту я не дам, – покачал головой Васильев и достал бумагу из внутреннего кармана. – Изучи.
Это был приказ из нашего штаба, что в случае неспособности командира роты Губарева дальше командовать подразделением роту принимает Васильев. Видать, подстраховался кто-то.
– И что?.. – спокойно поинтересовался я, подозревая что-то подобное. – Я тут старший офицер, и вы обязаны меня слушаться.
– Не обязаны. Помните, решается все общим голосованием.
– Вольница эта закончилась с началом спецоперации. Сейчас четко прописаны уставы, и их нужно выполнять. В случае отказа выполнять вы попадете под военный трибунал.
– Голосуем, – только и сказал Васильев, и, увидев, что офицеры кивают, я лишь пожал плечами. Да мне как-то пофиг. Если потребуется, я и один справлюсь.
Впервые сижу в камере следственного изолятора военной прокуратуры ДНР. Новый опыт. И камера, соседняя с той, где я в одной из жизней одного комбата резервистов пристрелил. За дело. Кстати, а кормят тут вполне неплохо. Оказалось, с одним из ближайших кафе заключен договор, по количеству задержанных или подследственных и готовится. Приносят в термосах, тут уже раздают в одноразовых тарелках. Я сижу второй день, оценить уровень приготовленных блюд успел. Правда не все ел, не знаю, что там за повара или раздатчики, но я всегда проверяю свою пищу, вот и находил микродозы чужой слюны. Кто-то плюнул в блюда. Причем в кастрюлю, не в термос, иначе концентрация слюны была бы выше. И я не ругаю того, кто так вымещал свои чувства на подследственных, тут сидели не самые приятные люди. Многих ожидали смертные приговоры. Я это не ел, «заряженное» выливал в унитаз, у меня своих запасов хватает. Из взятого в хранилище консервы и те же макароны закончились. Кормил освобожденных узников украинского концлагеря. Благо я сидел в одиночке, и никто не видел, как я делаю из воздуха блюда. Впрочем, изоляторную баланду я тоже не игнорировал, если та чистая была.
Что по поводу задержания, то мне вменяли невыполнение приказа и потери в роте, почти треть состава или погибли, или попали в плен к укровоякам. Кстати, вот это обвинение я не признавал, своих бойцов я вывел без потерь с тремя сотнями освобожденных пленных. Часть эвакуировали вертолетами российские войска, молодцы, сняли проблемы с больными и ранеными, так что по факту спасли мы семь сотен. Хотя спасли не всех. В охране айдаровцы были, их узники голыми руками рвали, всех прикончили.
Ладно, начну сначала. Васильев собрал всех бойцов и объяснял ситуацию, предъявив приказ, офицеры роты уже изучили его и подтвердили подлинность. Он объяснил, что мое решение неизвестно нашему штабу, оно смертельно опасно, мы просто не дойдем до Павлограда, поэтому он принял решение вывести роту обратно. Сладкоречив был и убедителен. Согласились многие. Проще описать, кто со мной остался. Командир первого взвода (из офицеров он один), две трети его взвода, часть бойцов из других и саперы полным составом, а минометчики и зенитчики в полном составе уходили, также и один расчет противотанкистов, второй – со мной. Санитар остался, старший снайпер тоже. Мой танковый экипаж уходил, хотя танк я им забрать не дал. В общем, со мной пятьдесят шесть человек, четыре БМП, БТР, три грузовика, автобаню я забрать не дал, а полевую кухню забрали. Это все.
А пока строй стоял, я взял слово и сообщил, что снимаю с себя ответственность за бойцов и командиров, что уходят обратно, за них теперь отвечает поручик Васильев. Своих-то бойцов я выведу и без потерь, а что с ними будет, теперь решает ответственный за них новый офицер. Четыре бойца тут же перебежали в строй тех, что со мной остались. А остальные ушли. Сам в шоке.
Что дальше было? Мы продолжили путь, брали блокпосты, да их и было-то всего три, серьезные силы позади остались и колонны обеспечения. Всех бойцов посадил за руль. Даже санитара, тем более машина санитарная попалась во встречной колонне, оттого пустая. Мой приказ тверд, пленных мы не берем. Не в том мы состоянии и местоположении, чтобы их брать. Поначалу бойцы тяжело этот приказ выполняли, потом руки набили. Три сотни ликвидированных солдат противника за спиной оставили, и вот он – Павлодар.
