Дело в том, что стемнело, наступил вечер. Никто из бандерлогов еще не лег, поэтому я совершил кражу. Украл съестное. Те бухали, а у стола, у левого бока дивана коробки с консервами стояли, верхняя вскрыта, вот я три банки тушенки незаметно, по одной за диван, к двери, а дальше быстро в сени, и там отлевитировал к сараю, стараясь, чтобы никто ничего не заметил. Темно, свидетелей вроде нет. Так что открыл телекинезом дверь, а замок снаружи навесной висел, я его отпер, консервы внутрь и снова заперся. Пока тут в сарае, как это не страшно звучит, я в безопасности. Все три банки содержат больше сои, поди мясо найди, но съел все, используя как ложку крышку одной из банок. Так снова потратил все, что скопил и съел, на фалангу. Осталось немного. Поэтому опять медитировал, потом воровал следующие три банки, ел и долечил-таки фалангу. Отлично сделал, остальное тоже вылечу. И снова консервы спер, три банки. Поел и, открыв дверь, покинул скотник.
Шагалось так себе. Ноги обнажены, а вокруг ледяная земля, лужи, тронутые льдом. Подморозило.
Боевиков оказалось девять, и все они были дома, часовых не выставили. Только двое бодрствовали. Напитав тело пси-силой, я ворвался в дом и вырубил всех. Потом связал. Не знаю, чей дом, скорее всего выгнали хозяев, может и убили, на огороде шесть свежих могил. Или пленных убивали, или хозяева лежат. Да, точно, хозяева и есть, там дети даже были, я Виденьем глянул. Пока в сарае сидел, мне этот участок огорода недоступен был.
Дом был неплох, даже душевая имелась, бойлер, вода горячая была, поэтому, найдя подходящие комплекты формы и обуви, снял с нацистов, подобрал свой размер, запасной формы в доме не нашел, ну и принял душ. Мое бывшее тело видимо под себя ходило в сарае, помыться нужно. После помывки почистил раны от грязи, что внутрь попала, и наложил свежие бинты. Дальше оделся в зимнюю форму ВСУ, разгрузку сверху, быстро похватал домашней еды, что была на столе, очень есть хотелось, после чего проверил броневик. Тот в порядке, баки полные, поэтому все ценное снес в его боевой отсек, а движок запустил. Пусть прогревается. Тело погибшего собрата тоже отнес, с трудом в люк протиснул, положил сверху на коробки с консервами. Я же говорю, все ценное из дома забрал. Убедился, что ничего ценного не осталось, пока приводил в сознание одного из бандерлогов, собрал все кредитки, телефон взломал и без особого изумления узнал, что вот уже час, как наступила ночь двадцатого января две тысячи двадцать второго года. До начала спецоперации на Донбассе чуть больше месяца. Любопытно.
Информацию мне дали пленные. Первый, которого я привел в сознание, как раз ничего дать мне не мог, сказал, что я с напарником из ДНР, их ДРГ ходила в наш тыл и притащила троих пленных, одного не донесли, умер от ран, а двух других допрашивали. Тут в доме контрразведка проживала и работала. Он и указал на старшего офицера. Свернул шею этому говоруну и уже привел в сознание офицера, начав работать с ним, ведя жесткий допрос. Заодно узнал, где мы находимся. Это Авдеевка, окраина. Тут до передовой рукой подать. От офицера узнал, в кого я попал. Блин, опять танкист. Молодой парень девятнадцати лет, командир танка. Осенью прошлого года закончил курсы командиров танка. Сержант. Служил в 3-й ОМСБр «Беркут». Тактическая группа «Горловка», танковый батальон. Документы на сержанта Юрия Захарченко были тут же. Как и на двух других, что пленили. Забрал.
Кстати, броневик не их, патрульный, экипаж в соседней хате ночует, не той, где я видел гражданских. Хм, как бы не вышли на шум движка машины. А у этой контрразведки своя техника была, гражданские машины, «шевроле» и «форд», черные внедорожники. Я их видел, рядом с БРДМ стояли. Выяснив все что нужно, а контрразведчик знал немало, включая тайные тропки, убрал его. Там, где человек пройдет, там и я проскочу на броневике, хочу на нем доехать до наших. В общем, всех в хате я ликвидировал. Мне свидетели не нужны, во время пыток фалангу отрезали, о чем помнили, как и экипаж броневика.
Мехвод вышел, прислушиваясь, снял его из пистолета на крыльце, у меня ПБ из трофеев имеется, потом еще четверых в хате, хозяйку не тронул, устроился на сиденье и погнал в сторону линии разграничения. Ее еще серой зоной зовут, там ни наших, ни укропов нет. Ширина небольшая, но минированная. Я надеялся на свою удачу. Позиции укров промчался по дороге, потом съехал в кювет. Дальше дорога блокирована большими бетонными ежами, покрашенными в бандеровский цвет, ну и погнал. Пару раз чудом на мину не наехал, машина скользила в грязи. Сверху подморозило, а так грязь. Шины приспустил, иначе плохо шла, оба моста включены, пер броневик неплохо. В одном месте перескочил через мелкую речушку, застрял бы, берега-то топкие, но помог телекинезом, вытолкнул и вот так выехал к своим. На подъезде стал вызывать на общей волне:
– Меня кто слышит? Вызываю опорный пункт ДНР.
– Вас слышим. Опознайтесь.
– Я еду на трофейном броневике, по серой зоне. Прошу встретить.
– Шум двигателя слышим, опознайтесь фарой.
– Принято.
