Стронув танк с места, не дожидаясь подхода колонны с нашими, я двинулся к подбитым украинским танкам. При этом не забыл пересесть на место мехвода. Я потому и с места вел огонь, выбив первым дело то, что опасно именно мне, что могут возникнуть вопросы, если поведу маневровый бой, когда танк двигается и стреляет. С одним танкистом это невозможно, хотя у меня руки чесались попробовать. Будет возможность, сделаю, но не сейчас. Так как пока пси-силы не нужны, управлял танком – тот двигался, покачиваясь на неровностях поля, перевалившись через канаву, а я параллельно вылечил висок. Это, по сути, единственное повреждение на теле, кроме пары синяков и контузии. Ну контузия – дело не страшное, она легкая. Поэтому и лечил рану на виске, нужно сделать так, чтобы та казалась неглубокой. Хотя, конечно, висок, довольно опасное для ран место. Поэтому остатками маны в Источнике подлечил рану. Совсем залечивать не стоит, у меня комбез в крови, хоть объяснит, почему она была. Хотя рана стала меньше для такого обильного кровотечения. Подъехав к подбитому Т-64, я заглушил машину и выбрался наружу, к этому моменту в село уже въехали наши, а два танка шли ко мне. Забравшись в подбитый, я взял снаряд и, выбравшись с ним, перебрался на свой, положив на корме. Вторую ходку сделал, когда танки подошли, один двинул дальше, занять позицию, второй встал рядом. Пришлось спрыгивать на землю и, подойдя к командиру, кинуть руку к виску:
– Товарищ капитан, подпоручик Губарев.
– Доложите, что тут было, – с хмурым видом приказал ротный.
– Докладываю. Попал в засаду, танк мой подбили, погиб Алмаз, младший сержант Серов, документы его при мне, тяжело контужен мехвод, постарался передать его своим для дальнейшей эвакуации в тыл, в госпиталь. Взяв брошенный противником танк, смог выйти к селу. Пришлось вести бой в одиночку. Уничтожил первым делом две «Гвоздики» и шесть грузовиков. Во-он они за посадкой горят. Потом два танка и следом два расчета ПТРК, после этого выбил три оставшихся танка, два покинули экипажи, дальше бил по пехоте и по бронетехнике, за которой те прятались. Работал до полного исчерпания боекомплекта. Сейчас из подбитых машин перекидываю снаряды в свою. Примерные потери противника: пять танков, две «Гвоздики», шесть БТР, семь БМП, два БРДМ, два расчета ПТРК и около трехсот солдат, была там в низине минометная батарея, но в мертвой зоне, скорее всего ушли.
– Добро. Отлично отработал противника. Сам как?
– Контузия и рана в висок… Товарищ капитан, это важно.
– Что?
– Память плохая стала. Наводчика вспомнил, а мехвода никак. Только по документам его. Я и вас с трудом узнал, и то по званию.
– Это плохо. Сейчас фельдшер тебя осмотрит. Я вижу, рана не обработана и не перевязана.
– Некогда было, торопился нашим помочь.
– Вот черт, медик осмотрит и отправит тебя в тыл. И не возражай, пусть тебя врачи осмотрят. Там, если пройдешь все, получишь новую машину и экипаж. Заодно с женой повидаешься.
– А я что, еще женат?! – с явным изумлением уточнил.
И стоило показать частичную потерю памяти. Меня будут ловить на незнания того, что Губарев знал, вот и отрабатывал легенду. Так проще вживаться в этот мир будет.
– Та-а-ак, – протянул капитан. – И дочку не помнишь?
– Не помню.
– В госпиталь, и как можно скорее. Сейчас раненых повезут и тебя с ними.
– Товарищ капитан, я же в порядке. Могу вести бой.
– Можешь-можешь, – мельком осмотревшись, изучая горевшую технику, подтвердил тот.
Тут мы пригнулись, какой-то одиночный стрелок по нам из автомата бить начал, видимо из подранков. Пока наводчик танка ротного его искал и выцеливал, мы ушли за корму моей машины, где ротный сказал:
– Если я приказал, в госпиталь, значит, в госпиталь.
Тут грохнул выстрел, и стрелок заткнулся. Фугасом накрыли.
Пришлось мне подчиниться. Забрался в танк, сделал вид, что автомат и вещмешок достаю, а сам достал из хранилища, потом забрался на корму танка ротного, а тот к селу двинул. Меня оставили на попечении медиков, часть бойцов из подкрепления, что прибыли с колонной, разбирали завалы, выискивая кого-нибудь из наших или мирняка, а другая часть осматривала поле, собирая оружие и документы погибших укровояк. Когда один из санитаров освободился, он обработал мне рану, ворча, что внутрь грязь и пот попали, промывал. Потом повязку накладывал, не бинт, пластыря хватило.
