Он внимательно изучал мое лицо и улыбался. Его рука в ободряющем жесте лежала на моем предплечье. Терапия закончилась, и Стивен с Эмметтом присоединились к нам. Ассистент сразу заметил мое настроение и поинтересовался, все ли в порядке. Стивен же молчал и смотрел в пустоту. Видимо, опять был очень неудачный сеанс. Мы попрощались с Крисом и направились домой. Всю дорогу назад все молчали. Каждый был погружен в свои не самые веселые мысли и переживания.
Дома Стив снова скрылся в кабинете с книгой, я решила не беспокоить его и возилась на кухне. Эмметт вкратце рассказал мне, что произошло на терапии, как Стив снова вспылил, что терапевт остался им не доволен. Ничего нового. Чудес не бывает. Мы слишком понадеялись на тот позитив, который воцарился у нас в доме и наших отношениях, что поверили, что он может свершить чудо и в реабилитации Стивена. Вот только волшебства не бывает! Чего стоит только та страшная картина с детками в соседнем кабинете. По моим щекам опять потекли слезы.
Остаток дня мы провели практически каждый в своем мире. Мне не хотелось ни с кем общаться и делиться тем, что у меня на душе. Мысли мои лихорадочно метались и пытались найти выход и спасение для всего мира, всего человечества. Ближе к вечеру я вышла в лес на пробежку с Хантером, а после сразу же поднялась к себе и улеглась в кровать, но сон так и не шел. Я прекрасно слышала, как вернулся Крис. Завтра он будет выполнять основные обязанности Эмметта, пока тот поедет навещать свою семью.
С утра мы встали как обычно и отправились на терапию. Мы были вдвоем в машине, Крис решил, что ему проще будет добраться на своей Хонде, а после терапии нам все равно нужно будет разделиться. Мы поедем домой, а Крис будет заниматься новой машиной.
Во время терапии я решила поговорить с доктором Крузом. Но в этот раз не о нашем случае. Я решила уточнить у него по поводу программ поддержки для детей с ограниченными возможностями. На что они могут рассчитывать в больнице и в жизни, какие фонды и организации поддерживают и спонсируют лечение и восстановление. Я мечтала помочь детям и их родителям. Я хотела собрать всю необходимую информацию, чтобы попытаться реализовать свою идею. В нашей компании был отдел, который занимался благотворительностью, поддерживал контакты с фондами помощи, но у меня созрел четкий план реорганизации и улучшения, который я готова была предоставить руководству концерна на рассмотрение. Ночью у меня даже родилась идея привлечения спонсоров со всего мира, хотя это уже слишком далеко идущие планы. Стоило хотя бы ограничиться парой больниц на территории одной страны, а там посмотрим.
Про завершение терапии Стивена возвестили громкие крики и споры. Дверь кабинета с грохотом открылась, Стивен и Кристиан спорили и кричали друг на друга. Я попыталась подойти к ним и узнать, что произошло, но оба отмахнулись от меня как от назойливой мухи. Я перевела взгляд на терапевта, тот был расстроен и слегка зол, терпение его тоже было не безгранично. Он тихо объяснил мне, что настроение Стивена снова вернулось на прежний уровень. Он впал в уныние и совсем потерял надежду. Прошло уже два месяца, а никаких подвижек так и не намечалось, а это лишь подтверждало то, что он уже не сможет восстановиться и ходить, то есть все тело ниже пояса так и не восстановит свои функции и чувствительность. Это не только расстраивало его, но и было жутко унизительным. Может, все-таки стоит показать ему, как с таким справляются дети? Хотя в этом состоянии он скорее напугает их, чем что-то сможет понять и сделать для себя выводы.
Мы вернулись домой вдвоем. Не знаю, когда вернется Кристиан, я еще не сталкивалась с такими ссорами отца и сына, чтобы понять, насколько они оба отходчивые, да и не знала толком, что между ними произошло. За столом я пыталась разговорить Стивена. Мы впервые остались с ним наедине за долгое время, но разговор он поддерживать не хотел. Он всем своим видом пытался показать, что его ничего не интересует и не нужно от меня.
- Стивен, прошу тебя, - почти взмолилась я, - откройся мне, не загораживайся от меня. Мне важно знать, что ты чувствуешь.
- Что я чувствую, Меган?! - взорвался он. - В том-то и проблема, что я ничего не чувствую, ровным счетом ничего! Я не могу управлять своим телом, контролировать себя, знаешь ли насколько это все унизительно?! Ты тут вся такая из себя порхаешь, строишь глазки моему сыну. Обнимаешься с ним у всех на глазах, пока я там пытаюсь что-то из себя вылепить и вернуться к нормальной жизни. Он как идиот влюблен в тебя по уши, готов жрать у тебя из рук, как ручной песик.
- Стивен, мы это уже обсуждали! - прервала я его жестко. - Твой сын и я просто пытаемся помочь тебе, между нами ничего нет!
Он швырнул в меня тарелку. Она пролетела, слегка задев мою руку, и разбилась о стойку.
