Приключения Мещерского продолжаются. Сделано многое. Страна и даже мир уже не будут прежними. Только главный герой всё сильнее убеждается, что он один и никогда не будет понят окружающими. А ещё Алексей разочаровывается в людях. Особенно обидно получать нож в спину от соратников, с которыми ты начинал свой путь наверх. Но бой продолжается, и режиссёр не сдаётся.
— Снег! — дружно закричали дети, выйдя из здания аэропорта, — Папа, когда мы сделаем снеговика? А давайте играть в снежки!
— Дима, — строго произнесла Аня, — Не трогай снег, он грязный. Приедем домой, там наиграетесь. Толик, ты уже взрослый, держи себя в руках. И вообще, давайте быстрее в машину.
Старший сын понуро бросил слепленный снежок, и всем видом выражая несогласие, поплёлся за матерью. Младший, скопировав брата, сделал не менее расстроенное лицо. Но не на ту напали и подобными заходами Анну не проймёшь. Сегодня у мадам Мещерской своя программа. Она дефилировала, будто королева одним своим видом, раздвигая толпу граждан в Шереметьеве. Короткая соболиная шуба, замшевые сапоги до колена, на голове аккуратная шапочка из меха куницы. А ещё она катит небольшой чемодан на колёсиках от «LV», которых в Союзе просто нет. Модель эксклюзивная и изготавливается на заказ. Сзади иду я сыновьями, а за нами носильщик с остальным багажом.
Некоторые пейзане стоят, раскрыв рты, чуть ли не тыча в нас пальцем. Такая ситуация реально бесит. Всегда терпеть не мог простоту, которая хуже воровства. Но и обратную сторону этого процесса под названием «понты» тоже не уважаю. Супруга же явно наслаждается ситуацией, сделав ещё более непроницаемое лицо, граничащее с высокомерием. Барыня приехала и осчастливила холопов своим неземным видом. Не знаю, откуда из неё лезет подобное.
Детям подобный театр не интересен. Они наслаждаются зимней Москвой. На улице оба сына сразу ринулись лепить снежки, но супруга их быстро одёрнула. Когда мы вылетали из Рима, там было плюс шесть, и шёл мерзкий дождь. Зато дома минус восемь, достаточно снежно и солнечно. Второй год подряд мы решили остаться на Рождество в Европе, а Новый год нормально отпраздновать дома. Анна, было, заикнулась про Швейцарию или Австрию. Типа там тоже есть снег и можно покататься на лыжах. Но подобные нездоровые поползновения были моментально пресечены. Мне порядком надоела заграница и хочется домой. Есть ещё один немаловажный фактор. Не хочу, чтобы дети выросли космополитами, поэтому везу их в Москву при первой возможности. А то стал замечать, что младший, который ходит в итальянский детский сад, начал говорить по-русски с акцентом. Старший учится в школе при посольстве и круг общения у него русский, поэтому проблем с языком нет. Но есть какая-то неправильность в поведении. Слишком он стал комнатным, что ли, как цветочек. Решил, что всё лето дети проведут дома, иначе ещё сильнее ментально оторвутся от соотечественников. Заодно, бабушки не могут нарадоваться, о которых тоже не стоит забывать. Ну и нужно нормальное погружение в советскую среду, особенно социальную.
— Долго мы будем ездить на этой колымаге? Всё трясётся, шумит и вообще, здесь тесно, — после пяти минут езды по пустому шоссе, Аня оседлала своего любимого конька.
Прожив два года в Европе, она попала под очарование тамошнего комфорта и качества вещей. Только Анна почему-то забывает, что живёт в совершенно ином мире, находящемся на десятки ступенек выше по социальной лестнице. Наш уровень благосостояния недоступен большей части даже состоятельных жителей Запада. Что не отменяет определённой серости и убогости Родины.
Давно перестал понимать наличие хронических недостатков СССР, где власть, будто нарочно испытывает собственный народ на прочность. И дело не в одном лишь дефиците. Почему не сделать нормальные дороги? Или навести порядок в сфере услуг, включая транспорт. Я же вижу, какие деньги ломят таксисты в аэропорту или проблему с автобусами, везущими пассажиров до метро. Молчу про торговлю, где воровство и хамство давно стало визитной карточкой тамошних работников. Только благоверная, очарованная Европой, не хочет видеть за красивым фасадом убогость, в первую очередь духовную. Ещё не всё так плохо, но признаки деградации налицо. Плюс наркомания, постепенно становящаяся бичом западной цивилизации. Меня же не обманешь, и я безразличен к внешнему блеску. Анна предпочитает видеть то, что вписывается в её систему координат, не обращая внимания на очевидные вещи.
Я предпочитаю смотреть на мир по-иному и также его оценивать. Дома мне интересны люди, и здесь я отдыхаю морально. Ещё и русская природа, по моему мнению, гораздо приятнее итальянской. Терпеть не могу жару и предпочитаю зимой снег, а не дождь со слякотью. Я бы лучше поселился где-нибудь в тамбовской глубинке, где летом тепло, а зимой снежно. Но кто же мне позволит? Уж в ближайшие лет двадцать точно.
— Почему не купить нормальный «мерседес»? Я узнавала, машину можно обслуживать в спец гараже и заправлять нормальным бензином, — вывела меня из размышлений Аня, — Это же несложно — привезти в Союз автомобиль.
