Надо отдать девушке должное: она ничуть не испугалась. Не прижималась к кавалеру, когда вдруг вспыхивал красный фонарь, разгорался факел, звенела цепь или липла к лицу синтетическая паутина. Но спутник ее вытаращил глаза. Они у него были вроде тех, что украшают омулевых рыб. Он всплескивал руками и, к удивлению немногочисленных смотрителей, сильно похожих на экспонаты, перебегал от фигуры к фигуры. Раскольников из последних сил, умученный лихорадкой, заносил топор; было ясно, что на Лизавету его не хватит, и потому та уже лежала, перерубленная первой. Петр Первый, не перерубленный нищим недоучкой, оскалил зубы в страдании, как будто дозволил их посверлить голландской бормашиной. Рядом, распространяя запах горького миндаля и заношенных атласных штанов, хмурился Распутин в роли Алексея Петренко, а в углу дремал ужасающий карла, из местной охраны.
- Мадам Тюссо! - обратился Снежан к своей девушке. Голос его дрожал.
- Меня Наташей зовут, - холодно ответила та. В то же время она была удивлена: Снежан впервые за их знакомство обнаружил столь искреннюю эмоцию. Буква "Р" всегда обнадеживает и намекает на приятный многим женщинам быковатый мачизм, на то же намекают и шарлатанистые психологи, графологи и толкователи имен, однако Снежан остается Снежаном.
- Мадам Тюссо, - взволнованно пояснил кавалер, поправляя очки. - Она держит всемирно известный музей восковых фигур. Они похожи на оригиналы, как две капли воды.
- А можно потрогать? - спросил он умоляющим голосом у служительницы.
Карла-смотритель проснулся и беспокойно заворочался. Он был вооружен карликовой дубинкой.
- Вообще-то нельзя, но вы, пожалуй, попробуйте, только очень аккуратно.
Пыл Снежана поставил в тупик и служительницу.
Очки у того сверкнули.
- Как живые, - шептал он, трепетно дотрагиваясь до какого-то кровавого бородача. Сверху обрушилась простыня-привидение, накрыв Снежана и Наташу, и под ней состоялся рассеянный поцелуй.
...Увести Снежана из музея было решительно невозможно. Он порывался все к новым заплечных дел мастерам, да еще к царю Петру; сами пыточные орудия его совершенно не интересовали. Под конец он решительно объявил:
- Мне нужно познакомиться с художниками.
- Со скульпторами, - тонко улыбнулась служительница. - С нашими бескорыстными ваятелями вечностями.
- Да, с художниками. Изготовителями.
- Что ж - вы можете расписаться в книге отзывов.
- Нет, - голова Снежана грозила оторваться, так отчаянно он ею замотал. Никто, никто вокруг не понимает его размаха, его притязаний. Снова подсовывают конторские книги - они и в корпорации ему до смерти надоели. - С самими мастерами. - Он вынул бархатную визитку с золотым тиснением. - В любое время. Я очень большой и занятой человек, но речь пойдет об исключительно выгодном заказе.
- Что же, мне спросить недолго, - буркнула служительница, у которой самым выгодным заказом был этот вот самый, последний гость. На выставке. И она видела, что распаленный очкарик ни на секунду не поверил в бескорыстие ваятелей вечности. Вечность ваяет только одно существо, и даже у него наверняка имеется какая-то непознаваемая корысть, хотя бы глупое гончарное любопытство.
Не в силах оторваться от гуттаперчевых палачей в атласных рубахах, Снежан Романов еле-еле дал себя вывести. Девушка Наташа проголодалась и по праву наложницы дернула его за руку, едва не содрав до крови "Ролекс".
...Чтобы растолковать, чем уж таким необыкновенным пленили Снежана Романова искусственные кровожадные рыла, придется зайти издалека, а это целая глава; начинать ее так скоро, едва разговорившись, не хочется, и потому мы просто сделаем некий выверт, тоже из городских ужасов, и отправимся на стройку. Из тех, которые снабжают приложением "долго" в качестве приставки. Снежан, когда она замерла, еще не был никаким руководителем, и руководить ему по причине малолетства приходилось разве что игрушечными роботами-трансформерами, которых он, кстати сказать, всегда ценил намного больше людей. Любую свистульку из тысячи подноготных деталей он мог собрать за десять минут, в то время как папа, по зову и долгу пола вроде бы обязанный помогать, провозился бы месяц.Его завораживала сама идея анатомической взаимозаменяемости: вот, казалось бы, рука, но вот она уже нога, да вдобавок стреляет, как огнемет, а череп... ну, вплоть до брюшного пресса и взлетного реактивного ранца. И первое, и второе великолепно получались из черепа.
В сознании юноши-Снежана уже бродила мысль о том, что неплохо было бы обзавестись ему такими же сотрудниками, благо его всяко готовят в администраторы разных звеньев. Он тогда уже слыл завидным женихом, белым воротничком, по которому сохли синие чулки. Его же влекли стекло и сталь. И сколь возможно - неограниченная власть, дозволяющая расширение.
Ну а стройка к тому времени давным-давно существовала. Она строилась. Точнее, нет.